[HOME]
ОУНБ Кіровоград
DC.Metadata
Повернутись
[ HOME ]
Фон Смена народностей в южной России. 


Фон

<<< Назад | Початок

I. Доисторический период.

Древняя эпоха в истории южной Руси до сих пор очень темна. Довольно сказать, что для всего периода до VIII в. в исторической литературе имеется 5—6 известий, разделенных между собою целыми столетиями24. На разстоянии шести веков, с V в. до Р. X. и по II в. после Р. X., нам известны три главныя историческия указания о населении в южной Руси, именно: 1) Геродот (460—444 до Р. X.), 2) Плиний (350—336 до Р. X.) и 3) Птоломей (175 и 182 по Р. X.). С этого историческаго момента данныя по заселению юга России умножаются, и между ними первое место занимают: «Певтингерова карта» (ок. 422 г.), известия Иорнанда и Прокопия (VI в.) и др. Мы прежде всего извлечением главныя и более вероятныя данныя о населении южной Руси из указанных источников. В эпоху Геродота северное побережье Чернаго и Азовскаго морей и северо-вост. последняго усеяно было греческими колониями—факториями. Так у устья р. Днестра, где теперь г. Аккерман, находилась греческая колония Тирас; у устья р. Буга, вблизи теперешняго г. Николаева— Ольвия, самая важная и цветущая фактория. В промежутках между указанными реками было еще до 30 колоний: Мелитополис, Никониум, Фиск, гавань Исиаков (где теперь Одесса), гавани Истриан, Одессос, Скопули и проч. На азовском побережье Пантикапея, около Керчи, Фанагория—подле Тамани. Две последния принадлежали к «Босфору Киммерийскому», который представлял из себя полу-греческое царство, раскинувшееся от восточнаго берега Азовскаго моря, вдоль Чернаго моря, до Малой Азии. Греческими-же колониями было усеяно прибрежье Азовскаго моря у устьев р. Дона, близ Таганрога и Мариуполя. В соседстве с греческими поселениями у Чернаго моря, преимущественно на запад от Днепра, по р. Бугу (Гипанису) обитали Каллипиды() , смесь греков со скифами, как предполагает Шафарик25. Подвигаясь далее на север, на всем пространстве от р. Дона до Днестра (конечно, выше карпатских отрогов), доходя на севере до устьев р. Псла и верховьев рр. Буга и Днестра, обитали скифы, под разными названиями. Так, между Доном и Днепром Геродот помещает кочевых скифов, под двумя именами: а) скифы кочующие() и b) царские скифы() , именно: первых в части ногайско-таврической степи, разстилающейся между нижним Днепром на юге от впадения р. Конския воды (или Пантикапеи) и таврическим полуостровом26, а вторых—в стране Герос, т. е. по побережью р. Днепра в теперешней екатериносл. губернии, далее на восток в степях между Донцом и Доном (не далее вершины его) и по Дону до самаго Азовскаго моря. На остальном пространстве южной России от Днепра до Карпат Геродот помещает оседлых скифов, именно:
а) скифы-земледельцы(), на север от царских скифов, по обеим сторонам Днепра до устья р. Псла (при этом можно думать, что указанные скифы жили только на небольшом разстоянии от берега27
b) скифы пахари(), они-же борисфениты, жили по правую сторону Днепра, от Нижняго Днепра до вершины Буга и Днестра, с) третья отрасль скифов пахарей, называвшаяся алозонами() , жила по среднему течению р. Буга и, можно думать, далее на запад в Галицию, к Карпатам.

За Днестром, в Бессарабии, а следовательно и в теперешнем аккерманском у., кроме прибрежья, а равно в хотинском у. Бессарабии и вероятно в Буковине жили, по Геродоту, геты или даки, в зависимости от скифов, отчего, может быть, Бессарабия вместе с Добруджею и получила название «Малой Скифии»28.

На северо-западе, в местах теперешних поселений в привислянском и северо-западном крае, по рр. западному Бугу и Нареву, на севере от истоков рр. южнаго Буга и Днестра (это польская «нурская земля») обитали невры или нуры, соседи на восток у Днепра, может быть в минско-киевском и черниговском полесьях (в полт. и черн. губ.), с будинами или вудинами, жилища которых простирались на восток до р. Дона на север от изворота его вблизи р. Волги29, где Геродот помещает также андрофагов, меланхленов и фисагетов. Таким образом, следуя указаниям Геродота, мы видим, что в V—VI в. перед Р. X. вся южная Русь уже была заселена; он не дает нам данных лишь для определения населения северо-восточной части Малороссии, что выше устьев р. Псла (в теперешней харьковской, отчасти полтавской, курской и воронежской губерниях).

От Геродота и до Птоломея, который после него дает первыя известия о жителях южной России, проходит около 630 лет, и в эти шесть веков мы можем уловить только два движения чуждых народностей в пределы Малороссии: с запада геты или даки переходят Днестр, разоряют греческия фактории, между прочим Ольвию и др. и доходят до Днепра30, вероятно по берегу Чернаго моря, а на северо-запад до Карпат; это случилось в 1 в. до Р. X., и тогда-же даки подпадают под владычество римлян, которые при Трояне овладевают Дакией (Румыния) и Паннонией (Венгрия) до Карпатских гор, где они сталкиваются с карпианами, а на юг переходят реку Днестр31 . Пределы римских владений на восток отмечены так называемыми Трояновыми валами (какие римляне часто делали для удаления иноплеменных народов); восточный отрог такого вала замечается по ныне в южной части Бессарабии, к северу от Гирл Дуная. Приводимая между прочим у Шафарика гипотеза об остатках Троянова, вала в нынешней подольской губернии, идущаго якобы от Днестра к Обручу, по уездам ушицкому, каменецкому и проскуровскому и переходящаго в самую Галицию, ныне оставлена нашими учеными, как несостоятельная, и мы не приводим ее, не найдя для подкрепления оной каких либо новых данных32. В Дакию, как и во все завоеванные римлянами страны, явились, конечно, и римские колонисты33. На встречу гетам, а потом и римлянам с востока, из-за Дона, двигались сарматы34 ()— народ кочевой35. Во время Геродота сарматы жили на восточной стороне р. Дона, в соседстве с кочевыми скифами; обезсилив последних, они заняли их место в южной Руси, и страна, вместо Скифии, начинает именоваться Сарматией36, а все народы, в ней обитающие, преимущественно-же южные—сарматами37. Под таким названием находит южно-русскую страну Птоломей во II в. по Р. Хр. Из 50-ти слишком народов, перечисленных этим писателем, к жителям южной Руси можно отнести: и) сарматы-роксоляне по Меотийскому заливу (Азовск. м.) между Доном и Днепром38 2) северы — северо-восточнее роксолян39; 3) навары и 4) бодины, очевидно Геродотовы невры и будины, на старых местах40; 5) бастарны в южных отрогах Карпат41, а также, можно думать, в Седмиградии до самаго Днестра42, а следовательно, в Буковин и хотинск. уезде Бессарабии.

Там-же указываются еще 6) певны или певкины43 7) бессы, в восточной Галиции над Карпатами, может быть, к той части Карпат, которая и теперь называется бескидами44; 8) траномонтаны — в Карпатах, это очевидно загорцы (горалы) в римском переводе45; 9) карпианы — под Карпатами46; 10) тираниты, в соседстве с бастарнами, по Днестру (древн. Тирас), вероятно в верхнем и среднем течении; 11) сабоки в восточной-же Галиции в окрестностях р. Санока47; 12) сарматы-языги в нынешней Бессарабии, Валахии и отчасти Венгрии48. В остальных | названиях народов у Птолемея очень трудно ориентироваться, и таким образом для нас остается совершенно неизвестным, даже но названиям, население центральной Малороссии во П-м в. по Р. Хр., хотя несомненно эта часть в то время была заселена.

К концу II в. по Р. Хр. южная Русь вместо Сарматии делается известна под именем страны готов. Около этого времена в южно-русскую равнину из нынешняго привислянскаго края двинулось германское племя готы (готфы)49, сопровождаемые другими одноплеменными пародцами — герулами,. бургундами, гепидами и пр. и утвердились под именем ост - готов между Днепром и Доном и под именем вест - готов далее на запад в Дакии50; на северо-зап. власть готов охватывала вендов и литовско-чудския племена, как Эстии51. Владычество готов окончательно разрушило и истребило все греческия колонии по побережью Чернаго и Азовскаго морей52. Можно думать, что готы властвовали над всеми народностями в пределах южной России.

Не прошло и трех столетий, как владычество европейскаго народа, каким были готы, снова заменилось властью над страной кочеваго азиатскаго народа—гуннов. Они двинулись к нам в IV в. из за р. Дона53, разлились по южной России, Венгрии и Польши54 и бродили здесь до начала V в., и южная Русь, по обитавшим там гуннам, стала называться иногда Гунтард (или Хунигард)55; при этом само имя гуннов, по выражению г. Котляревскаго, «утратило точность этнологическаго чекана, выветрилось и стало нарицательным»: гуннами тогда называли и собственно гуннов, и подвластных им славян, готов и др. немецкия племена, позже тем-же именем называли аваров, мадьяр и пр.56, хотя уже во второй половине V-го в. остатки гуннов можно найти только в кочевом состоянии, по р. Дону и Азовскому морю57. После гуннскаго нашествия южно-русския страны опять стушевались для истории, как и после скифов-сарматов.

К ближайшему времени эпохи гуннов относятся указания Певтингеровой карты, по которой между бастарнами, обитающими в Карпатских горах, от верхней Тисы и Днестра58, финнами и Черным морем обитали народы венедскаго поколения59, которые Птолемеем указаны по всему Венедскому заливу60. В VI в. венедами оказывается занята южная Русь от Днестра до Днепра и даже Дона61 и на север до Вислы: так, по Иорнанду и Прокопию, венеды или анты жили в указанном пространстве, меняя имена, «по различию племен и местопребывания»62,63.

В том-же веке (558 г.) из-за Волги явились авары (обры) и напали на антов; они быстро переходят в Угрию и утверждаются в зап. части ея, т. е. по обеим сторонам р. Дуная, но по пути в Угрию, через Галицию, одна отрасль аваров останавливается между Бугом и Стырем и «примучаша Дулебы, сущая славяны»64.

Следуя отрывочным, кратким и неясным указаниям греческих и римских писателей (Геродот, Птоломей, Плиний и Прокопий), единственных для нас пока свидетелей о населении южной России в те отдаленныя времена, мы подошли к VIII—IX в., когда этнографическая картина юга России может быть набросана с большей отчетливостью и детальностью, при помощи, главным образом, местных источников—летописей. Конечно сведения наши о до-летописном периоде скудны, и при таком состоянии наших знаний о древнейшем населении юга России нельзя и думать об отчетливом исполнении требований историко-этнографической науки, именно: представить последователныя перемены в составе населения страны и постепенныя изменения быта отдельных племенных групп. Но мы можем, благодаря указаниям классических писателей и еще более благодаря счастливой аналогии с событиями более ясной исторической эпохи, именно с IX по XIV в., дать себе общий отчет об этнографических явлениях на юге России, и прежде всего разгруппировать их по этнологическому родству и идентичности быта на те народности, о которых выше мы дали краткия сведения.

Нам кажется, что за все время от Геродота до Нестора мы имеем дело с четырьмя племенными группами: 1) народами греко-италийской ветви—греками и римлянами; 2) народами алтайской группы, как скифы, сарматы, гунны и авары; 3) народами германскаго корня—даки (или геты) и готы (или готфы) и 4) народностями, которых естественнее всего назвать аборигенами юга России и, как увидим, отнести к славянской ветви. О населении первой группы у нас более всего сведений: несомненно, что греки, именно ионяне, в VIII в. до Р. Хр.65 были уже на черноморском и азовском побережьях, как они были и на всех побережьях Средиземнаго моря. Явились в южную Русь греки, как и повсюду, по побуждениям исключительно коммерческо-промышленнаго характера: колонии их служили рынками для мены греческих произведений на продукты туземцев. Более многочисленны и влиятельны они были, кроме таврическаго полуострова, в так называемому Босфорском царстве, в пределах теперешней Кубанской области, у устьев рек Днепра, особенно-же Буга и Днестра. Находясь на несравненно более высокой ступени культуры, чем население юга России, с которым грекам приходилось сноситься, и выселяя в свои колонии главным образом представителей торговаго класса, греки конечно не могли здесь подпасть чуждому влиянию, но едва-ли этим торговым факториям следует приписывать значительное влияние на население юга России: греки, по замечанию Мишле, всегда держали себя в стороне при сношениях с варварами. Их влиянию могло подпасть разве самое близкое соседнее население, привлеченное, может быть, сюда на поселение из-внутри страны экономическими выгодами сожительства с греками-колонистами. Таковы и были вероятно каллипиды—эти эллино-скифы, по замечанию Геродота. Только искусство греков проникало далее, вглубь страны: так археология открывает в «скифских могилах» предметы роскоши, вышедшие несомненно из рук греческих художников, а история показывает между скифами людей царскаго происхождения, обольщенных греческими женщинами и прелестями греческой цивилизации: они строят себе великолепные мраморные дворцы в греческих колониях, даже ездят учиться в Грецию66. Цветущее время греческих колоний—это скифская эпоха; вслед за нею начинается падение их и наконец в III в. по Р. Хр. полное их исчезновение.

Такое-же окраинное положение занимали и римляне. Последние явились, как мы видели выше, в восточную Европу с оружием в руках и не подвинулись собственно далее р. Днестра, т. е. едва коснулись страны, ставшей впоследствии территориею малорусскою. Трудно, хотя с приблизительною вероятностью, предположить, на каких местах оной могли быть поселения римския; несомненно одно, что где они были, там оставляли по себе более глубокие и продолжительные следы, нежели поселения греческия. Вообще характер римских поселений был другого типа, чем греческих. Вслед за войсками в покоренную страну — Дакию шло, как и в другия римския провинции, римское население не только торговое, но и земледельческое. Дакия сделалась органическою частью римской империи; туда постоянно прибывало новое, свежее римское население, и потому романизация в той или другой форме туземнаго населения была неизбежна, и следы такого влияния не исчезли и до сих пор, как это мы можем видеть на теперешних румынах.

Что касается народностей второго порядка (скифы, сарматы и пр.), то хотя и до сих пор не окончились еще споры об их, этнологическом происхождении67, более вероятным нам кажется мнение, которое причисляет все эти народы к урало-алтайскому племени68; во всяком случае бытовая обстановка очень идентична с таковою у половцев, печенегов и особенно у монголов. Все народы второй категории являются в южно-русскую страну с Волги и Дона: степи Азии постоянно выкидывают на нашу равнину кочевыя племена. Ряд этих кочевников, начавшейся скифами, закончился монголами69, и появление каждаго из этих народов (скифов, сарматов, гуннов и пр.) стоит в несомненной этнологической связи с периодическим движением народов с востока, составляя только одно кольцо в цепи движения урало-алтайских племен на запад70, кольцо того-же типа, какое мы наблюдаема в истории, в лице венгров, печенегов, хазар и монголов. Таким образом движения восточных народов непрерывно шли с VIII в. до Р. Хр., т. е. в течении 20-ти столетий, и были всегда более или менее идентичны, более или менее однородны; разница между ними скорее количественная, чем качественная. Все эти народы от скифов до монголов были кочевники; они стремительно врывались в южно-русскую страну, разрушительным ураганом проносились по ней, но потом централизовались в полосе степной, более пригодной для их быта, оставляя жителей других частей южной Руси в положении своих данников. Таковою страною кочевников и была южная степная половина Малороссии между отрогами Карпатов, пересекающих ее с северо-запада на юго-восток, и Черным и Азовским морями, а также юго-восточная часть ея. Только некоторые из них достигали, благодаря счастливым историческим обстоятельствам, некоторой степени культуры, как в древнейшее время часть скифов (царские), в более позднее—хазары (в Саркеле) и монголы в Сарае; остальные-же пребывали в первобытном состоянии. Обыкновенная судьба кочевой орды была такова: вслед за удалением в степную полосу кочевники начинали подпадать влиянию своих данников, как более культивированных, ассимилироваться с ними и терять грозную силу дикой орды, отчего последующая волна новой азиатской народности оказывалась гибельною для предшествующей: часть последней уничтожалась в дикой борьбе с новым пришельцем, другая сливалась с ним, третья ассимилировалась окончательно с аборигенами страны. Так исчезли скифы под натиском сарматов, сарматы под напором гуннов, последние—следующих движений и т. д. до монголов. Так что в этнологическом отношении влияние народов алтайской группы выражалось, главным образом, в ассимиляции с туземцами, в привнесении своих свойств в тип последних, но главное значение азиатских орд для туземцев состояло в том, что они являлись задерживающею силою в размножении и распространении местнаго населения на юге и юго-востоке южной России.

Есть некоторое сходство между народностями 2-й группы и 3-ей (геты и готы): это—периодичность появления и временность влияния, но и только. Движению гетов (даков) и готов, особенно последних, в южную Русь мы можем найти аналогию скорее всего в движении в историческое время норманн и в основании рюриковаго государства. Мы и здесь не останавливаемся на вопросе о происхождении как гетов, так и даков, и относительно их в исторической литературе существуют пока одни непримиримый мнения71. Относительно их одно несомненно, что эти народы явились в южно-русскую область из западной Европы, а по одному этому они уже не могли быть в кочевом быте. Трудно сказать, в какой фазе бытоваго строя были даки, относительно-же готов можно утверждать с большою вероятностью, что они представляли из себя ряд военных дружин, аналогичных тем, какими изобиловала тогда центральная Европа, и проникали на Северо-восток до Уральскаго хребта. Спустились они в пределы южной Руси из Балтийскаго поморья главным образом по немано-днепровскому пути, завладели этим основным торговым путем72, подчинили себе постепенно все почти народности южной Руси и основали «готское царство», достигшее при Германарихе тех обширных размеров, в каких после явились владения Рюриковичей73, и павшее под натиском гуннов. Готы передвинулись в это время далее из пределов южной Руси на юго-запад, оставив конечно свои следы на туземном населении.

Но готы и геты, греки и римляне, и все народности алтайскаго порядка были, как мы видели, пришельцы: они являлись в южную Русь временно и потом исчезали, в стране-же оставалось постоянное население, с которым пришельцы становились в мирныя или враждебныя отношения. Уже у Геродота мы находим сведения об аборигенах южной Руси. Геродот разсказывает нам, что берега Азовскаго и Чернаго морей, обращенные к северу, покрыты были многочисленными торговыми цветущими поселениями, а это уже предполагает обширную торговлю. Главными предметами вывоза для греков с севернаго берега был хлеб, за ним следовали: рыба, потом воск, мед, кожи, меха, шерсть, лошади, рабы74. Если лошади, шерсть, кожи и т. под. продукты животнаго царства могли вымениваться греками на ввозимыя ими в страну выделанныя кожи, одежду; масло, вино и произведения искусств у соседних кочевников-скифов, то остальные предметы, как воск, мед, меха, особенно-же хлеб, непременно шли из более отдаленных стран, так как их не могла дать природа степей, потому что предметы эти предполагают обязательно земледельческое население, какое трудно тогда было предполагать в тех степях, где оно явилось лишь в последнее столетие. Земледельческое население в ту эпоху могло быть только в северной половине южной России, по ту сторону Карпатскаго отрога, где и природа благоприятствовала земледельческой культуре и население было более безопасно от разграбления кочевниками. На это указываете и то обстоятельство, что греческия фактории располагались главным образом у устьев сплавных рек, при посредстве которых и шла торговля греков с населением, обитавшим на побережьях этих рек по ту сторону степной полосы. Подтверждение высказанному предположению дает нам и Геродот, помещая, например, на побережье Днепра две народности: скифов пахарей и скифов земледельцев. Нельзя думать, чтобы такия искусственныя названия были собственными именами жителей: очевидно, что они созданы самими-же греками и означают, что это население было подвластно кочевникам-скифам и занималось земледелием. Греки всю южно-русскую страну называют Скифией, т. е. именем властнаго в то время народа, с которым им приходилось более всего сталкиваться, как с самым близким соседом по поселениям; им также было известно, что и дальше на север живет население, подвластное скифам, но уже не кочевое, а производящее хлеб, главный предмет греческой торговли, и вот название готово—скифы пахари и скифы земледельцы. По свойствам природы, географическому положение и по размещению греческих факторий, можно предполагать земледельческое население в южной Руси, на запад от Днепра (переходя на левый берег разве узкой полосой75 и до Карпат, т. е. земледелием тогда уже занимались, как скифы-пахари и скифы-земледельцы, так и алазоны, агафирсы, невры, будины и т. д. Таким образом вся северная половина Малороссии уже в V—VIII в. до Р. Хр. была занята населением земледельческим или, по крайней мере, переходным, которое, хотя еще и не отстало от своих степных обычаев и не привыкло к хлебу, однако сеет его, как предмет выгодный для торговли76; к югу оно могло опускаться ниже Карпатских отрогов, по р. Днепру и особенно по рр. Бугу и Днестру, даже до моря. Распространение земледелия показывает, что степень культуры населения была уже довольно значительна. Раз население какой-нибудь страны достигло той высоты культуры, которая характеризуется присутствием земледелия, быт племени получает большую прочность, население теряет потребность и даже способность к массовому передвижение и разстается со своей родиной лишь побуждаемое какими-нибудь особенными катастрофами природу, как наводнения, геологические перевороты, наконец истощение почвы и т. п. Даже политическия перемены, в роли завоевания их страны, редко сопровождаются выселением: скорее земледелец делается рабом победителя, чем оставляет свою родину. Поэтому, если мы от времени Геродота и до VII—VIII в. и не находим прямых доказательств относительно идентичности, или, по крайней мере, родственности земледельческаго населения юга России времен Геродота с населением времен Птолемея, Плиния и позже Прокопия и Иорнанда, и еще позже—Константина Багрянороднаго и Льва Диакона, то на основании таких двух крупных данных, как: а) существование земледелия в южной России в V в. до Р. Хр. и потом b) жительство здесь огромнаго земледельческаго славянскаго населения в VII — VIII в. по Р. Хр., есть возможность построить гипотезу , что при Птолемее, когда южная Русь называлась, по имени новых своих азиатских завоевателей, Сарматией, под особыми именами, каковы бастарны, бессы, траномонтаны, карпиане, тирагеты, сабины, сарматы-роксоляне, саверы, навары, бодиане, нужно разуметь коренное земледельческое население южной Руси. При готах и гуннах мы не знаем, помимо имени завоевателей, частных названий для этого населения; но в V в. на Певтингеровых картах общим именем для них служить имя Венеды, тогда как в том-же веке Прокопий население южной Руси именует «безчисленным антским народом». Генеалогия славяно-русских народностей летописнаго периода с венедами, антами, а также спорами (или сербами Льва Диакона) — факт общепризнанный в славянской истории и филологии; но были-ли и Птолемеевы саверы, траномонтаны и т. д., а тем более Геродотовы скифы-оратаи, невры, будины и пр. — славяне, вопрос открытый. Несомненно в этом случае одно, что указанные народы у Геродота и Птоломея отличаются не только от греко-италийских народов, но и от алтайских народностей, равно как от гетов и готов. Есть несколько в материалах по этому вопросу фактов, наводящих на утвердительное решение в пользу признания славян за туземцев в северной половине южной Руси. К таким данным прежде всего нужно отнести тождество в названиях и в топографии поселения народов, разделенных между собой целыми столетиями, так: 1) невры у Геродота, навары у Птоломея, пеrivапi — у землеописателя баварскаго в XI ст. и наконец «Нурская земля» польскаго королевства, по рр. Нареву и Нурчику; 2) будины — Геродота и будганы Птоломея, 3) карпиане Птоломея и хорваты (хръбаты) от VII — X в. у Карпатских гор, 4) саверы Птоломея, Саврика Певтингеровых карт и летописные северяне и т. д. Далее не только в IX в., но и ранее двумя-тремя веками77 южную Русь мы находим занятою уже славянскими народами, как туземцами и полными господами земли: количество их, занятие земледлием и наконец расчлененность на отдельные племена (таковое расчленение видимо произошло главным образом под влиянием природы, т. е. под давлением такого фактора, для ощутительнаго действия котораго нужны столетия и даже тысячелетия), все это говорит за весьма продолжительное уже проживание славян в пределах указанной страны. Наконец к доводам за давнее пребывание славян в равнинах Руси нужно отнести и отсутствие каких-нибудь положительных сведений о времени пришествия славян в эту страну (летописной легенде о разселении славян, конечно, нельзя придавать научнаго значения), как их нет и о всех туземцах Европы: финнах, литовцах, германцах, кельтах, греко-италийцах и пр. Можно допускать, что славяне не ворвались в страну бурным потоком, как гунны, авары, монголы и др., не взяли страну с оружием в руках, как римляне, не пришли, наконец, в виде готских и норманских дружин, и овладевали территорией тем мирным и медленым путем, каким русские славяне позже в историческое время, заняли финския страны в теперешней Великороссии и еще позже—Сибирь. Действительно предположение последняго рода заслуживает более всего вероятия (хотя, как увидим ниже, в истории славян есть факты, указывающее на иной способ заселения, наприм. заселения хорватами из-под Карпат их теперешней родины на Балканском полуострове в VII в.), но в последнем случае может быть два мнения: или славяне густою массою вселялись в южно-русскую страну не позже VI- века, и тогда факт этот едва-ли не был бы замечен соседями, как заметили здесь появление готов и др.; и кроме того рядом с славяно-руссами в летописное время непременно обитали-бы большие или меньшие остатки туземцев неславян, или-же заселение края славяно-руссами шло путем медленной колонизации, но тогда потребовались-бы целыя столетия, чтобы в VI в. огромную южно-русскую равнину заполнили «безчисленные антские народы» Прокопия. В Сибирь стало являться русское население в XV в., прошло таким образом около пяти столетий русской колонизации здесь, а славянским населением занята в наше время сравнительно незначительная часть и для полной колонизации края потребуются еще целыя столетия. А между тем южная Русь, по крайней мере в VII в., была уже так заселена славянами, что колонизировала своим населением отдаленныя от нея места. Так в VII ст. (приблизительно около 630 г.) хорваты, по разсказу Константина Багрянороднаго, были призваны греческим императором Цимисхием из-за своих хърбов (или карпат) в Далмацию и противопоставлены аварам, и здесь они образовали хорватское государство78. Факт переселения хорватов, переданный нам Константином Багрянородным, невполне ясен по своим деталям, но смысл его понятен: славянское население прикарпатских стран уже в VII ст. достигло той степени густоты, когда является потребность выселять из страны значительное количество населения. Некоторую аналогию хорватам VII ст. мы находим в антах ХI-го, которым византийский император около 545 г. поручил защищать границы своей империи на р. Днестре79. Далеко ранее из пределов России, этого первоначальнаго гнезда славянскаго племени»80 по выражению г. Пыпина, славяне начинают двигаться все далее на западе и юге. Первыя движения славянства замечаются уже с конца II и III в. по Р. Хр. Сначала среди других племен, потом и самостоятельными группами они являются в Дакию, на Дунае и за Дунаем. В V, VI и VII в. совершаются передвижения, и славяне окончательно утверждаются в Мизии, Фракии и Македонии, доходят до Фессалии, Эпира и Пелопонесса81. Около того-же времени, т. е. с V—VII в., хорваты и сербы, вышедшие из своих старых жилищ «Белохорватии» (западная часть Галиции) и «Белой Сербии» (Бел. Хорватии, при источниках Днестра и Прута) утверждаются в западной половине Балканскаго полуострова, в Иллирии и Далмации. Тогда-же, приблизительно около V-го в., занята была славянами, двигавшимися все с востока, Богемия, Моравия, а на северо-западе все Балтийское поморье, где крайния поселения славян доходили до берегов Немецкаго моря и Голландии82.

Приведенныя нами страницы из истории разселения славян, думаем, доказывают высказанное нами выше предположение, что славянское племя уже в первые века по Р. Хр. достигло громаднаго количественнаго роста и переполнило территорию русской равнины. Не нужно забывать еще и того обстоятельства, что славяне заняли в восточной Европе страну, покрытую лесами и перерезанную реками, и первоначальная очистка почвы и постепенное расширение их области должно было занять неопределенно продолжительное время, тем более, что в местах своих первоначальных поселений они встретили без сомнения туземныя племена и должны были иметь время на борьбу с ними. Конечно все приведенныя нами соображения не позволяют решать хронологический вопрос о поселении славян в южной Руси в положительном смысле, но они дают нам основание признавать найболее достоверным то мнение, которое считает историческим пунктом, когда славян можно признавать обитателями южной России или правильнее ея северной, не степной половины V-й век, до Р. Хр.83. А в таком случае славян мы можем предполагать и в земледельческом населении эпохи Геродота и, тем более Птоломея.


24 Это—известия греческих и римских историков и географов; они малочисленны, отрывочны, не страдают деталями, не блещут научною отчетливостью, но миновать их нельзя: иначе пришлось бы начать историю заселения края с IX—X вв., т. е. с того периода, когда юг России уже вступил в исторический, государственный период. Между тем такой социальной организации население страны добивается путем долгой предшествующей жизни. Об этой жизни и можно судить хотя гипотетически лишь на основании упомянутых известий греков и римлян.

25 «Славянски древности», т. II, стр. 8—10.

26 Ibid., стр. 7.

27 Соловьев. «История России», т. I, стр. 29.

28 Брун. «Черноморье», сборник изследований по историч. геогр. южн. России, ч. 1, Одесса, 1879 г., стр. 33.

29 Забелин. «История русской жизни с древн. врем.», т. 2, часть 2, стр. 492-494.

30 Шафарик. «Слав. древн.», т. II, стр. 316, 317.

31 Irid., стр. 393—394.

32 Шафарик. «Слав. древн.», т. II, стр. 393 — 394.

33 Брун. «Черноморье», стр. 246.

34 Шафарик, т. II, стр. 110.

35 Irid, 107.

36 Шмидт. «Материалы для геогр. и стат. Росcии» (херс. губ.), ч. I, стр. 7.

37 Забелин, 7, 2, стр. 37.

38 Шафарик, т. I, стр. 201; Соловьев, «Ист. России», т I, стр. 36, 37.

39 Голубовский, «История северской земли до половины XV стол.», Киев, 1881 г., стр. 3.

40 Шафарик, т. I, стр. 340.

41 Соловьев, т. I, стр. 36, 37.

42 Шафарик, т. I, стр. 201.

43 Ibid.

44 Ibid., 343-357.

45 Ibid.

46 Ibid.

47 Ibid.

48 Соловьев, т. I, стр. 36, 37.

49 Его-же, т. I, стр. 82.

50 Шафарик, т. II, стр. 247, 272 — 333.

51 Ibid. 249.

52 Шмидт, ч. I, стр. 7.

53 Соловьев, т. I, стр. 88 — 89.

54 Шафарик, т. II, стр. 86 — 96.

55 Ibid.

56 А. Котляревский; «История рус. жизни с древнейших времен. Забелина. Критическая оценка». Киев, 1851 г., стр. 21.

57 Шафарик, т. II, стр. 94—95.

58 Его-же, т. II, стр. 196.

59 Ibid., т. I, стр. 212.

60 Ibid.,стр. 200-201

61 Ibid., т. III, стр. 35

62 Ibid., стр. 34, 35.

63 Ibid., стр. 34, 35. Анты, по Прокопию, получили от Юстиниана (545 г.) г. Турис (по мнению г. Бруна, Турис—это Тирас, едва-ли не антами названный «Белым городом» и переименованный турками в Аккерман, стр. 167)—с условием защищать границу империи; следовательно антами называется здесь по-днестрянское население. Но, как думает г. Костомаров, имени антов придавали тогда «пространнейшее географическое значение» («Моногр.», т. I, стр. 59), относящееся не только к жителям по Днестру, так что можно думать, что Поднестровье было только западною границею антов.

64 Шафарик, т. Ш, стр. 93, 94, 95.

65 Соловьев, т. I, стр. 25.

66 Соловьев, т. I, стр. 30.

67 Так скифов одни ученые считают монголами (Нибур, Нейман), другие—финнами (Энхвальд), третьи кочевниками арийскаго племени (Гримм, Бергов, Гильфердинг, Пыпин) и т. д. Такое-же разаогласие и относительно сарматов, гуннов, аваров и пр.

68 Котляревский, «О книге Забелина». стр. 20, 21.

69 Бестужев-Рюмин, «Р. И.», стр. 4.

70 Котляревский, ibid

71 Гетов признают то за германцев, то за кельтов, литовцев, славян или причисляют их к «Фракийской ветви» (Брун, стр. 256, 257, 265).

72 Забелин, II, 40.

73 Соловьев, II, 83.

74 Ibid., 39—40.

75 Соловьев, I, 29.

76 Его-же.

77 Первыя известия о славянах начинаются не ранее первых веков по Р. Хр. Для Плиния или Птоломея славянския страны были так отдалены, славянския имена так неправильны (и притом их так мало умели тогда передавать), что выводы, извлекаемые из их сведений, остаются слишком мало доказательными. Историки римской империи, в разсказах о борьбе Рима с варварами, касаются и племен славянских, но этим историкам не было большой надобности различать варварския народности, и новейшие изследователи с трудом отыскивают у них то, что относилось к славянству. Первыя определенныя известия начинаются у писателей VI-го века, у греков: у Прокопия, Агафия, Менандра, Маврикия; у латинских писателей—начиная с Иорнанда. С этих пор не прекращаются сведения о славянах у византийцев и летописцев западных (Пыпин, «Вес. Евр.», 1875 г., № 11, стр. 121).

78 Смирнов, «Судьбы Червонной или Галицкой Руси», стр.12, Пыпин, «История славянск. литер.», т.I, стр. 139.

79 Брун, «Черноморье», 167.

80 Г. Пьпин считает вместе с др. учеными славистами первоначальным местом поселения славян в Европе территорию «между верховьями Дона и Днепром и за Днепр, к восточному берегу Балтийскаго моря и к средней Висле, и на юге не далее Припяти». Пыпин, «Вестн. Евр.», 1875 г., № 11.

81 Пыпин, «Вестн. Евр.», 11, 123.

82 Ibidem.

83 Пыпин, Ibid., стр. 117.

<<< Назад | Початок


[ HOME ]

Смена народностей в южной России.
Фон Фон © ОУНБ Кiровоград 2010 Webmaster: webmaster@library.kr.ua