[HOME]
ОУНБ Кіровоград
DC.Metadata
 
[ HOME ]
Фон Свящ. Г. И. Сорокин.

Фон

<<< Повернутись |Початок


Более сокращенная и общая группировка денежных сборов

Представляется в следующем виде:

Казенных платежей 9295 р. 92 к. % к общему итогу

66,9

Земских сборов 1497 р.84 к. 10,7
Волостных сборов 956р.90к. 6,9
Сельских сборов 1213р.8 к. 8,7
Страховых платежей 922р.39 к. 6,6
Итого 13886р.13к. 100

В заключение этой главы скажу, что дмитровцы в продолжении года празднуют: 52 воскресных дня, 46 дней двунадесятых и второстепенных праздников и все 6 дней масленица, итого 104 дня, т. е. почти треть года.

В Дмитровке около 20 человек пчеловодов, большая часть имеет от 15 — 30 улей. Из крупных пчеловодов я собрал сведения от трех: М Иванова, В. Яковлева и И. Чечеткина. Все три давно занимаются пчеловодством, так пасека Чечеткина существует более 30 лет, Иванова и Яковлева более 20 лет. Иванов 20 лет тому назад получил в подарок 2 роя и прикупил 13; из этих 15 дней за 10 лет пасека увеличилась до 160; положив эти пни на зиму в 1879 г., Иванов летом 1880г. имел 360 штук. 1880 г. был самый благоприятный для его пасеки. В том же году ему пришлось выделиться из семьи отца; по разделу он получил 100 увей, из коих 60 штук были убиты. В прежне время много было крупных пасек; теперь же степь перепахана, цветов нет, да и в лесах плохая для пчел пожива. В былые времена, разсказывали мне пасечники, «пойдешь возьмешь цельничек, а чрез день посмотришь—уже и наполнили, а теперь и за 20 дней не занесут цельника». Чечеткин в 1883году, вынул из погреба 150 пней, поставил в буераке и вместо того, чтобы получить 300, у него осталось только 75,— была какая-то болезнь на пчелах («сядет пчела на цветок, наберет меду и пропадает»); тогда у него был один только рой, да и тот пропал. Ульи употребляют обыкновенные колодные круглые стояки.

Все пасечники придерживаются приметы, что никогда нельзя продавать улей с пчелами ни за какие деньги, даже тот улей, который назначен к убою, потому что пасека может «перейти». Чечеткин говорит: «я не продам ни одного пня, что стоит не более 1? руб., даже за 10 —15 руб., впрок не пойдет — вся пасека пропадет».

Весной кормят пчел каждый пасечник по своему усмотрению; так Чечеткин в 1887 г. кормил до 15 мая и употребил 6 пуд. меду на 100 пней, Иванов в том же году на 120 пней употребил 9 пуд. и кормил до 1 июня, так что началась ройба, а он продолжал кормить, потому что пасека стояла в очень плохом месте. Яковлев же говорил, что он свои пчел мало корчит (не далее как, до 23 апреля) и употребляет на 55 штук всего около 3 пудов. Все пасечники говорят, что необходимо употреблять 10 фунт. меду на каждый улей, хотя все зависит от весны и («пока пчела не наберется сил», как они говорят). Относительно корма пчел у пасечников нет никаких примет. Чечеткин никогда не кормит роев.

Медоносных трав никто не сеял. Иванов в 1887 году пробовал сеять резеду и заметил, что она большую пользу принесла пчелам, с нее хороший сбор и она оздоровляет пчел.

Мне удалось только за три года собрать сведения от трех пчеловодов. Сведения эти представлены в следующей таблице.

Фамилии Годы Число пней,
положенных
на зиму
Число
умерших
зимой
Умерших
по выставке
Оставалось
ко времени
роения
Получены
рои
Откурен.
на мед
Количество пудов
полученного
Меда Воска
Иванов 1885

1886

1887

120

120

108

5

15

-

5

8

10

110

97

98

-

100

60

-

90

58

-

50

40

-

2

1?

Чечеткин 1885

1886

1887

100

100

111

3

-

-

3

-

-

94

100

111

95

100

110

90

100

100

40

45

55

2

2

2

Яковлев 1885

1886

1887

50

60

100

2

5

-

2

5

-

46

50

100

40

30

120

30

-

70

8

5

60

1

-

2?

Итого у всех 1885

1886

1887

270

280

319

10

20

-

10

13

10

250

247

309

135

230

290

120

190

228

48

100

155

3

4

6

Все эти пчеловоды не делают перегонов; Иванов в 1887 г, перегнал 10 ульев, но находит невыгодным, часто оба пропадают. Роение обыкновенно начинается около 10 мая; если весна благоприятная, то раньше, если же холодная, то в конце мая и даже в начале июня и продолжается обыкновенно до 20 июля (до Илии). Если рои бывают в конце июля или в начале августа, то такие рои, по мнению наших пчеловодов, ничего не стоят, и их убивают на корм для зимы.

Рои помещают в ульи с подклеенными кусочками сот, но Чечеткин это отвергает и помещает их в совершенно чистый улей, даже выпаливает его, чтобы не было старой восчины. Роится дают двумя роями и редко тремя. В тех случаях, если одновременно выходят рои из двух соседних пасек и соединяются в один рой, то берет сначала тот хозяин, у которого они соединились; на следующий раз берет другой пасечник. Иногда тот, кто взял смешанный рой, должен дать соседу взамен свой рой. Расставляют пни не ближе как на сажень один от другого; Иванов ставил их на 4 аршина. Пасеки стоят постоянно на одном месте и только Яковлев 9 лет назад вывозил свои ульи на гречки. Пасеки Яковлева и Чечеткина стоят в казенном лесу. За билет на право держать пасеку в казенном лесу 10 лет назад платили 75 коп. в год, потом 1? руб., в настоящее время 2 руб. 75 коп.

По выставке пчелы сначала берут свою взятку с разных лесных цветов, потом с деревьев береста, граба, терна, груши, яблони и друг., особенно хороша взятка с акаций, когда они цветут. Самый главный сбор бывает в конце июля и начале августа, в это время по утрам на дубовых листьях бывает роса, с этой росы часа за 1? такой бывает взяток, что улей сразу потяжелеет на 5-6 фунтов, днем же пчелы идут на цветы и травы. Перед Петром и Павлом самая лучшая взятка из синяка и будяка, затем из гречки. Чечеткин и Яковлев сами ухаживают за пасекой и никогда никому не доверяют. Иванов держит пасечника и платит 30 руб. за. лето, но этот пасечник в тоже время смотрит за садом и всем хутором (5 десят.). Подрезывают соты обыкновенным резцом. Складывают соты в липовку, месят их как тесто, кладут в печку и закрывают доской с дырочками, чрез который льется по корыту мед в другую пустую липовку; самое лучшее деревянное корыто, если железное, то мед будет красный и с медом льется воск. Воск парят и сдавливают так называемыми лисицами. Перед Спасом (6-го августа) пчеловоды убивают не более 5 — 6 ульев, как говорится «для закону», а затем уже с 20 августа убивают около половины пасеки. Чечеткин всегда оставляет, только рои, старых же пчел убивает и только в редких случаях оставляет несколько ульев (старые пчелы больше подвержены порче зимой).

Зимуют пчелы в погребах, которые роются на 3 арш. глубины и ширины, с боковыми ходами, имеющими арш. 6—8 длины и 56 ширины; обыкновенный погреб обойдется 12 руб. в может существовать 30 лет, если же еще устроивать боковые ходы, то такой погреб обойдется 25 руб. Иванов, за неимением помещения в погребе, зимует часть пасеки в хате, и пчелы сохраняются без вреда, хотя и холодно зимой; пчел стараются оберегать только от мышей. Пробывал, он окутывать ульи соломой не толще как на вершок, оставлял на открытом воздухе и пчелы сохранялись. У Чечеткина был такой случай: два пня негде было положить, и он их поставил в погребе, один так как он стоял в пасеке, а другой вниз дном, этот последний остался невредим, а первый пропал от сырости, так что восчины поцвели.

Ульи обыкновенно покупают у тех, у которых прежде были пасеки и платят 20-50 коп. за шт., на заказ не дороже 70 коп.

Воск и мед продаются пчеловодами в Елисаветграде на Семеновской ярмарке, которая бывает в конце августа и начале сентября. Цены на мед в 1887 году были самые низкие, каких еще не бывало: сырец продавали по 2р. 90 к. пуд, а патоку не дороже 4? руб., тогда как в предшествовавшие годы сырец доходил до 6 руб., а патока до 8 руб.; восчины продают на местных базарах по 3 руб. пуд, воск 18-22 руб. пуд, смотря по чистоте его; так называемый воск-капанец, самый лучший не дешевле 24 руб., но этот воск больше всего продают своим же крестьянам по мелочам (80 коп. фунт). Иванов, как местный торговец, продает исключительно у себя в лавке и мед и воск.

Яковлев и Чечеткин расходуют на пасеку не более 20 руб. в год, считая только мед для корма и покривци, у Иванова выходит на пасечника, покривци и мед 80 руб.

По вычислению пасечников, за 10 лет бывает 3—4 года хороших, 3 средних и 3 плохих, но и в самый плохой год убытка почти никакого нет, а скорей какая-нибудь польза. У Чечеткина самый неудачный был 1884 г., когда он потерял на пасеке около 300 руб., но за то все предшествовавшие и последующие годы он имел не менее 100 руб. пользы, а 1887 г., не смотря на дешевизну меда, получил более 200 руб.

Вообще о пчеловодстве в Дмитровке нельзя сказать, чтобы оно было в цветущем состоянии; случится год—другой хороший, пасечники подбодрятся, увеличивают размеры пасеки и внимательней относятся к ней; в плохой же год опускают руки и почти небрежно относятся к делу. Яковлев напр. говорит, чти если он видит, что дело в пасеке плохо идет (погода неблагоприятная, рои выходят плохие, сбора нет), то он бросает ее и оставляет присматривать парнишку лет 17, а сам и не показывается все лето и никто из семьи не смеет ему намекнуть что-нибудь о пасеке, не присутствует, когда сыновья привезут ульи и положат в погреб. В Дмитровке есть один крестьянин, о котором говорят, что он знает на счет пчел; пасечники страшно его боятся и говорят, что ни за какие деньги не пустят его на своих пчел посмотреть: «всех переманит или попортит». У этого знахаря есть пасека пней 30 и находится в плохом состоянии. Вообще народное пчеловодство богато всевозможными суеверными приемами и обычаями, но какими путями я ни старался узнать, что-нибудь по этому предмету ничего не удалось.

VI. Промыслы в Дмитровке.

По сведениям волостного правления, количество ремесленников, кустарей и других «специалистов» в м. Дмитровке в 1886 года было следующее:


Название ремесленников Мастеров Рабочих учеников Название ремесленников Мастеров Рабочих учеников
Прянишники 1 3 - Водовозы 7 - -
Шорники 3 1 1 Трубочисты 3 - -
Гончары 5 3 2 Переплетчики 2 - 1
Изнощики 20 - - Цырульники 4 - -
Пильщики 4 - - Коновалы 3 - -
Музыканты 17 - - Столяры 13 4 4
Мясники 12 6 - Токари 1 - -
Угольщики 100 200 - Кровельщики 16 6 -
Раб. сани 60 - - Штукатуры 5 4 -
Круп. пчеловод. 5 - - Красильщики 4 2 -
Чимбари 10 2 - Стекольщики 4 - -
Хлебники 6 - - Слесаря 2 3 -
Булочники 15 - - Медники и лудильщики 2 - 1
Бублечники 9 3 - Кузнецы 14 5 5
Портные 50 16 15 Каретники 2 6 -
Картузники 3 2 1 Колесники 30 - -
Сапожники 60 17 13 Бондари 20 3 3
Башмачники 4 2 1 Фурщики 150 - -
Тулупники 7 2 - Печники 20 7 -
Каменьщики 2 - - Итого 905 312 66
Плотники 30 15

Я буду говорить только о тех промыслах, которые занимают значительное число рабочих рук и которые служат подспорьем для крестьянского хозяйства.

Об извозном промысле я упоминал в главе о торговле, теперь разсмотрю промыслы угольный, санный и ткацкий.

Как только прекращаются полевые работы, Дмитровское великороссийское население принимается за свой зимний промысел,— выпалку угля. По всем направлениям Дмитровки носится удушливый запах гари от дымящихся угольных куч. Выпалкой угля занимаются у нас круглый год, но больше всего тогда, когда окончат полевые работы.

Когда начинается осенняя выпалка угля, цены на дрова подымаются. Угольных промыслом в Дмитровке занимается более 100 дворов. Все великороссы, живущие в Дмитровке, умеют выпаливать уголь; из малороссов угольщиков нет и 10%. Самая лучшая выпалка бывает весной, когда уголь выпаливается не более суток, и на каждом сажне получается угля мешков на 10 больше против зимней выпалки. Лес покупается исключительно в «Вольной Чуте» гг. Филипповых и Аврамовых, в разстоянии от Дмитровки 6—7 верст. Уголь выпаливают из дубовых и липовых дров, иногда из осиновых и вербовых, но чаще всего эти сорта смешивают,— это выгодней при продаже. Режут саженные дрова на три части по аршину полено, раскалывают и складывают их в кучи на особых выгонных местах и около реки. Высота кучи 2 арш., в объеме до 6 арш.; таких куч из сажня дров выходит обыкновенно 4. Кучи плотно покрываются так называемым штибом (т. е. мусором от угля с землей), а внизу оставляется несколько отверстий, чрез которые поджигается куча и куда выходит дым. Дымится куча 2 дня, на третий раскрывается. Если дым идет сверху кучи, значит она плохо укрыта, и уголь будет плохой; поэтому каждый хозяин несколько раз наведывается к куче как днем, так и ночью. Время употребляется таким образом: в понедельник и вторник вывозятся и режутся дрова; в среду складывается и зажигается куча; в четверг и пятницу она выгорает; в субботу раскрывается, кропится водой,— затем уголь складывается в лантухи, а ночью вывозят его куда нибудь на базар. В две недели легко выпалить сажень дров, не отрываясь от хозяйства. Из сажня дров выходит 60 мешков или почти 25 четвертей угля; из четверти редко продают, а больше рознично, на мешок: мешок продается от 60 до 70 коп., смотря по величине. Если сажень дров стоит 18 руб., то на нем получается до 20 руб. валового дохода. Если войдут в кучу дрова разных сортов, то на сажне можно получить 25—30 руб. дохода. Небогатые крестьяне покупают дрова на воз, за который платится 2—3 руб., и из которого получается 10—12 мешков угля, дающих 4—5 руб. валового дохода. Года два—три назад дрова были в половину дешевле, а уголь стоял в той же цепе, как и теперь. Лет 5 назад можно было в лесах корчевать пни и корни деревьев; «нарубишь, говорят, большой воз пней и заплатишь за него 50 коп., а угля продашь рублей на 8; тогда был хороший заработок, а теперь в частую только свои труды оплатятся, да лошади заработают».

Крестьянин Н. Федоров передавал, что за 4 месяца, употребленных на угольный промысел, он израсходовал на дрова 150 руб.; выручивши свои деньги, он получил еще 120 руб. пользы; при нем работал взрослый сын, мальчик 15 лет и 4 лошади; от хозяйства не отрывался, кроме дней, когда ездил с мальчиком в лес и на базары — обыкновенно под воскресный или праздничный день.

Один крестьянин, занимаясь угольным промыслом в больших размерах, поставил свое хозяйство из среднего на богатое, приобрел мельницу, стоимостью до 500 руб.; правда, ему много помогло многочисленное и почти все полнорабочее семейство (лес прежде отпускался ему, как честному человеку, и кредит до выручки, теперь же он никогда в кредит не покупает).

Уголь дмитровских крестьян известен на базарах г. Елисаветграда, Александрии, Новой-Праги и во многих отдаленных селах. Если выезжает одновременно несколько десятков подвод, то хозяева распрашивают один другого, кто куда намерен ехать. Когда окажется, что много отравляется на городские базары, тогда другие едут по селам.: в Новостародуб, Петрово, Аджамку, Новгородку, Казанку, Кривой Рог, Ровное, Ново-украинку и другие большие села. Некоторые из крупных углепромышленников отправляют уголь по вагону в Николаев, но это бывает только во время распутицы, когда невозможно добраться на лошадях до излюбленных мест. Многосемейный бедняк, имеющий один надел, если не нуждается в куске хлеба, то обязан угольному промыслу больше, чем наделу.

Говоря о таком важном подспорье для сельского хозяйства, как угольный промысел, считаю необходимым сообщать некоторые сведения о лесе «Вольная Чута». Лес этот имеет для Дмитровского района огромное значение. Он дает материал для построек, для отопления. Только благодаря этому лесу у нас существует угольный и санный промысел. У лесопромышленников, закупающих делянки в казенном Черном лесе, наши крестьяне совсем не покупают дерева, а если и покупают, то только валы для мельниц. Лес «Вольная Чута» занимает площадь около 2965 десятин.

Этот лес перешел от графа Безбородко князю Лобаново-Ростовскому, как приданное дочери Безбородько, и находился в ее владении до 1836 г., в котором он куплен уполномоченным по разным делам княгини, дедом настоящих владельцев Филипповых за 250 десятин, проданных в том же 1836 году генералу Эммануелю.

Лес расположен по горам и балкам, на почве черноземной, глинистой и песчаной; последней больше всего. Ни рек, ни озер нет; вода получается из колодцев, глубина которых доходит на балках до З саж., а на возвышенных местах—не более 12 саж. Контора берет, воду из общественного колодца с. Плоского в 1 версте разстояния; за воду она платит обществу 3 руб. в год и дает лес на ремонт мирских колодцев. За водой приходятся ехать чрез крестьянскую межу и платить за проезд воз дров тому крестьянину, которому проездной участок.

Лес строевой, дровяной, мелкае заросли, и кустарники. Деревьев старше 50 лет нет: лет 20 назад вырубка производилась до 150 десятин в год, а потому большого строевого леса скоро не стало, - есть еще десятка валов для мельниц прежней рубки. Как остаток прежнего величественного леса, сохранился один дуб 136 вершков высоты,—предполагалось, что ему за 300 лет.

В подписи плана говорится: «лес строевой и изредка и на корабельное строение удобный». В старые годы, как передавал мне один из служащих при конторе, поступивший сюда еще в 1836 году, действительно покупали здесь дубы в Николаевское адмиралтейство для кораблей. (Этот служащий, кроме жалованья, получает от владельцев пенсию 3 руб. в месяц и имеет подарок, около 3 десятин земли при лесе, за долголетнюю службу).

В настоящее время лес состоит из следующих древесных пород: дуб (преимущественно), берест, ясень, осина, граб, клен, липа, терновник, орешник, и фруктовые в диком состоянии: груша, яблоня и кизил. Груши, яблоки, терен и орехи лесная контора позволяет крестьянам окружных сел рвать с половины. Впрочем мужчинам теперь сбор плодов не дозволен, так как замечено конторою, что многие из них идут высматривать подходящее дерево в удобном месте…

В 1880 году был большой урожай на орехи; из полученной доли контора продала до 20 пудов по 1 руб. 20 коп. пуд. У крестьян существует примета: в урожайные годы для орехов—нет хлеба, в урожайные для хлеба — нет орехов; в 1888 году никто не видел ни одного ореха. Эта примета будет понятна, если взять во внимание то обстоятельство, что чем суше весна и лето, тем больше родит орехов.

Площадь, занимаемая лесом, представляет сплошное пространство, чистые поляны попадаются крайне редко. В хозяйстве владельцев Чуты лес вырубливается частями, по мере спроса; за десять лет вырубливается от 4 до 30 десятин. На десятине старого леса (50 лет) до 1? тысячи деревьев; десятина такого леса дает валового дохода до 750 руб.; впрочем доходность десятины зависит от качества леса, чем больше на десятине дуба, тем больше дохода. — Очистка леса не производится: делать ее контора не находит выгодным, потому что нет никакого сбыта очищенного хмызу, т. е. ветвей от деревьев, которые рубят на дрова, но плохо продаются; притом контора боится, что масса высохших после очистки куч легко может быть подожжена мальчишками — пастухами, что может угрожать опасностью для всего леса.

Лес продается сажнями в Елисаветградские дровяные склады, но больше всего покупают его крестьяне окружных сел для перепродажи в городах, а дмитровцы на уголь. Приезжают сюда за лесом с крайнего юга Александрийского и Елисаветградского уездов верст за 100. В последнее впрочем время мало приезжих из отдаленных, степных мест, так как у нас совершенно нет выпасов, и крестьяне тех мест находят более выгодным приобретать сосновый лес в Елисаветграде, и только в необходимых случаях приезжают к нам за дубом.

Лес «Вольная Чута» окопан канавами, проезд оффициально разрешен в трех местах. Скот пасется в лесу почти круглый год, если глубокий снег не покрывает собою растительность. Сенокошение производится на полянах. между кустами, и вообще на местах, свободных, от леса. Сено косить отдают с копицы (с половины), за деньги же находят невыгодным. Охота производится с разрешения конторы, но с запрещением стрельбы диких коз.

Самовольные порубки бывают, — преследования похитителей законные; в мелких случаях контора сама штрафует не более 2 руб, не доводя дела до суда. За 10 лет был только один случай штрафа в 25 руб., но это потому, что покусившийся на похищение был богатый человек, имел хорошее хозяйство, 2 ветреных мельницы и в соседнем лесу 200 пней пчел.

Количество пахатной земли среди леса увеличилось за 100 лет с 13 до 150 десятин. Под пахот очищали поляны, на которых деревья были очень редки. Выпас скота по молоднику до 15 летнего возраста не допускается.

Всех служащих в лесном хозяйстве гг. Филипповых и Аврамовых 20 человек: из них 10 полесовщиков и четыре оценщика, которые ведут и конторскую часть. Каждый из служащих пользуется пахатной землей по полянам, в количестве 2—3 десят., дается также огород и разрешается держать скот в количестве 7 штук каждому.

Контора производит посев хлебов не свыше 100 десятин.

Цены на лесной материал, прочно установившиеся, можно выразить в следующей таблице.

(Цены установились с конца октября 1888 года; в августе и сентябре все сорта дров были на 4 руб. дешевле, а в прошлом году на 8 руб. дешевле, так что самые лучшие дубовые дрова были до 20 руб. саж.):



1-й сорт 2-й сорт ? швырок
Дубовые 28 руб. 24 руб. 32 руб.
Грабовые 32 28 36
Осиновые 18 14 -
Липовые 18 14 -

Стоимость дерева (на вершок) определяется следующими данными:



До 7 вершков До 25 вершков
1 сорт 2 сорт 3 сорт 1 сорт 2 сорт 3 сорт
Дуб 30 р. 25 р. 20 р. 4,40 р. 4,10 р. 3,80
Ясень 40 35 30 3,20 3,00 2,80
Берест 30 25 20 2,75 2,50 2,20
Клен 20 15 10 1,2 1,00 90
Липа 16 12 10 1,60 1,40 1,15
Осина 14 12 10 1,14 1,30 1,10
Граб 25 20 150 1,80 1.60 1,50

Латы – грабовые, кленовые, липовые и осиновые до 4 верш., 1 сорта 6 коп. за штуку, 2 сорта – 4 коп. за штуку; 6-ти вершков – 1 сорта 10 коп., 2 сорта 8 коп. за штуку.

Из поделок в настоящее время производят только поводья и колеса, и то в небольшом количестве (находят невыгодным). Продажа материала с доставкою никогда не производится. Доставка сажня дубовых дров в Елисаветград (45 верст) 10 лет назад обходилась до 12 руб., в настоящее время 25 и даже 30 руб.

Санным промыслом занимается в Дмитровке до 60 семейств. Заготовка полозьев производится с весны, остальной же материал для саней заготавливают с начала осени, причем работают только по вечерам и утрам, а днем заняты хозяйственными работами, если этим последним не препятствует ненастная погода. Пара хороших полозьев обходится 1 руб., работа и лесной материал на сани стоит не более 2? - 3 руб., продаются же сани обыкновенно за 5 — 6 руб. Если хороший докладной материал и более чистая работа, то мастеру такие сани обойдутся 7—8 руб., а идут в продажу за 12—15 руб. Впрочем цены на сани зависят больше от зимы: если зима хорошая, то и плохие сани продаются по хорошей цене, а если зима безснежная, то случается, что сани остаются из года в год не проданными.

В зиму 1887/88 г. многие хорошо заработали на санях, которые, при стоимости не более 3—4 руб., продавались по 7 — 8 руб. Один крестьянин на 30 шт. саней получил чистой прибыли 120 руб. Сани могут сделать два рабочих, поработавши осенний вечер и утро. Один рабочий за осень и начало зимы легко может сделать 15 саней, а где в семье два рабочих, или рабочий и при нем два полурабочих, то 20 – 30 штук.

Колесным промыслом занимается до 30 человек; каждый может легко сделать за 2 дня стан колес (или 4 шт.); за зиму и весну колесник делает до 20 станов, от 3 до 6 руб. за стан.

Сани продают на базарах как Дмитровки, так и Елисаветграда. Колеса же, или на своих базарах, или по заказу, а не возят никуда. Колеса Дмитровских мастеров грубоваты работой.

Ткацким промыслом в Дмитровке занимается до 180 душ, хотя таких, что могут ткать, напр. простые рядна, втрое больше: каждая малоросска и великоросска умеет ткать для себя, кто же хочет иметь хорошо вытканные скатерти и ковры (так называемые килымы), тот отдает материал специалистам. За тканье простого холста берут обыкновенно 4-5 коп. за аршин, иногда же деньгами платят по 3 коп. за аршин и кроме того от каждых 10 арш. покрышку пшена или каких других круп и один печеный хлеб. За простые рядна такая же плата. За хорошие с узорами скатерти 6 —10 коп., за аршин, лучшего сорта рядна 10 —15 коп., за суконные 20 —25 и даже 30 коп., смотря потому, сколько выходит цветов шерсти, за окраску которой берут по 30 коп. с фунта и по 5 коп. за окраску пасмы вала, если такой применяется в рядна.

Хороший работник может выткать в день до 15 арш., простого холста, женщина не покидая основной работы в хозяйстве (сварить обед, ужин, принести воды, выдоить корову и проч.), - до 10 арш., а проворная мастерица до 12 арш. холста или такое же количество простых ряден и мешков, (последних даже больше до 20 аршин.); узорчатых хороших скатертей можно выткать не более 6-7 арш., в день, а суконных цветных ковров не более 3 и редко 4 арш. Чем больше цветов шерсти, тем трудней иногда входит до 13 цветов красок.

Дмитровские великоросски плетут еще шерстяные пояса, в вершок шириною и до 4 арш. длинны; пояса эти носят исключительно великороссы. За работу такого пояса без материала берут 25-30 коп., тоже смотря по числу входящих цветов шерсти; на гарусные пояса до 40 коп. В день можно выплести только один пояс. На базарах такие пояса не продаются, а делаются для себя и по особому заказу; шерстяной пояс с материалом обходится 60 - 70 коп., гарусный—до 1 рубля.

За тканье простого черного сукна берут от аршина 10—15 коп., но потом отдают его на при-Днепровские сукновальни в Киевскую губернию. Шерстобиты за побивку шерсти берут за фунт 3—4 коп.

Устройство ткацкого станка со всеми принадлежностями обходится 2? и наибольше 3 руб.; на этом станке можно ткать: полотно, мешки, рядна разных сортов, сукно и скатерти.

Хорошие ткачи вырабатывают за зиму и весну 500—600 арш. полотна, 200 и более арш. скатертей и такое же количество разных ряден. Из всех Дмитровских ткачей нет ни одного, который бы существовал исключительно этим промыслом,— для них он служит подспорьем при ведении хозяйства. Самый лучший ткач скатертей— крестьянин Г. Гетманец, у которого на обеих руках только по три пальца (нет среднего и безымянного); нужно заметить, что он прекрасно косит и молотит.

VII. Торговля в Дмитровке.

Во второй половине прошлого столетия и в первой половине настоящего Дмитровка славилась торговлей. В 1790 г. она именуется местечком, в то время в ней было много богатых магазинов и винных погребов. Торговле способствовало положение местечка. Чрез Дмитровку проходила большая дорога из Малороссии (чрез Крылов) в Елисаветград и Крым и из Польши в Запорожье. Дмитровка находилась в 20 верстах от границы Царства Польского. В то время кроме постоянных базаров было несколько годовых ярмарок; по своим торговым оборотам, самой бойкой считалась Цареконстантиновская ярмарка, на котороую съезжались так называемые в то время заграничные купцы из Киева, Бердичева, Винницы, Кременчуга, Полтавы и друг. городов царства Польского и Малороссии. Эта ярмарка совпадала с храмовым праздником в честь св. Константина и Елены (21 мая) и продолжалась две недели. С 20-х годов текущего столетия Цареконстантиновская ярмарка постепенно теряла свое торговое значение, а лет тому назад прекратилась совершенно. Вместе с тем увеличилось значение ярмарок — Успенской и Крещенской.

Торговле много способствовали жившие в большом количестве евреи и разночинцы, но в 1818 г. им было запрещено жить в военных поселениях, а потому торговля Дмитровки начала падать; в самом плохом состоянии она была с 30-х до конца 50-х годов. С уничтожением военных поселений, в Дмитровке снова было разрешено селиться евреям; с этого времени начинает подыматься торговое значение местечка. С проведением железных дорог вблизи Дмитровки (8 верст) в конце 60-х гг. еще больше возвысило значение местечка.

На базары м. Дмитровки, существующие по понедельникам, съезжаются жители следующих поселений: Шамови, Орловской-Балки, Субботца, Паптаевки, Мошориной, Ясеноватки, Диковки, Бандуровки, Макарихи, Янова, Федорок, Иванковцев, Плоского, Цыбулева, Красного Кута, Знаменки и многих друг. окружных сел и деревушек. Жители упомянутых поселений привозят для сбыта преимущественно зерновой хлеб, и другие произведения хозяйства, а сами покупают платье, обувь, деревянные поделки и т. п. На ярмарки Успенскую и Крещенскую съезжаются торговцы Елисаветграда, Новогеоргиевска (Крылов-тож), Новой-Праги, Александрии, Кременчуга и Чигирина. Главный предмет торговли— хлеб, затем рогатый скот, лошади, свиньи; в большом количестве пригоняются на Успенскую ярмарку овцы, покупаемые преимущественно Новогеоргиевскими купцами для салганов.

О торговле Дмитровки в прошлом и в начале настоящего столетия документальных данных никаких нет. За то есть много преданий и разсказов старожилов, которые утверждают, что ярмарки и базары того времени были обширнее и лучше настоящих.

В настоящее время в Дмитровке 22 бакалейных лавки, 15 №№ с красными товарами, 20 амбаров для ссыпки хлеба, два винных погреба и три водочных подвала, одна гостиница и пивная, два постоялых двора, более 10 шинков, которые теперь носят деликатное название «винных лавочек».

В период урожайных лет (1870—80) и самых высоких цен на хлеб, за недостатком наличных амбаров для ссыпки хлеба, коммиссионеры нанимали у многих хозяева амбары во дворах по очень высоким ценам, какие теперь существуют только на амбары, находящиеся на базарной площади; тогда шла бойкая торговля, значительно ослабевшая теперь, вследствие предшествовавших (до 1887 г.) нескольких неурожайных лет и плохих цен хлеб. В прежнее время в Дмитровке было около 40 шинков, которые приносили обществу до 4 тысяч руб. годового дохода (за право открытия), теперь эти деньги остаются в карманах тех же шинкарей евреев, торгующих под фирмой русских и имеющих только русских сидельцев, с которыми рядом во всякое время сидит еврей или еврейка, разумеется, только не во время акцизного посещения.

Еще несколько слов об амбарах. Отделение амбара о 6 закромах, шириной каждый 3 арш. и высотой 4 арш. арендуется в год за 60-75 руб., в бывшие благоприятные торговые годы тот же амбар приносил 100-120 руб. дохода.

Торговая площадь, по приговорам Дмитровского общества, сдается в аренду, составляя немаловажную статью мирских доходов. С 1875 по 1890 год доходность торговой площади равнялась 4968 р. 50 к., а именно:


Годы Аренд. плата Годы Аренд. плата
1875 236 руб. 1883 351 р. 50 к.
1876 236 руб. 1884 370 р. –к.
1877 145 руб. 1885 350 р. –к.
1878 170 руб. 1886 430 р. –к.
1879 205 руб. 1887 420 р. –к.
1880 258 руб. 1888 440 р. –к.
1881 Сведений не оказалось 1889 550 р. –к.
1882 205 руб. 1890 592 р. –к.

Деньги эти служат большим подспорьем для общества; по большей части идут они на пособие тем из дмитровцев, которые поступают в военную службу; смотря по числу поступающих, ассигнуется от 6 до 8— 10 руб. на человека Главный предмет торговли в Дмитровке — зерновой хлеб. Здесь живет 10 агентов, евреев от разных торговых домов Николаева, Одессы, Кременчугского коммерческого банка, а также от Кенигсбергских торговых фирм; эти агенты в свою очередь имеют по несколько коммиссинеров, тоже евреев. До 1886 года было 5 человек русских хлебных торговцев, но они покупали хлеб в значительно меньшем количестве, чем евреи. Теперь только два из русских продолжают торговлю. Агентами-евреями в период 1886 г. было отправлено из Дмитровки на стан. Знаменку более 500 вагон. разного хлеба (этот год был у нас неурожайный) в период же 1887 года более 1000 вагонов.

Доставка хлеба на станцию Знаменка производится жителями Дмитровки,— преимущественно малороссийским населением, работающим волами; великороссийская же половина, работающая исключительно лошадьми, в самом незначительном количестве доставляет хлеб на вокзал.

За доставку вагона (до ст. Знаменка 8 верст) обыкновенно платят 12 руб. (т. е. по 2 коп. за пуд), причем доставляющие обязаны набирать зерно в мешки и взвешивать. В дурную погоду, глубокой осенью или во время колоти зимой платят по 18-24 руб. с вагона или по 3-4 коп. за пуд. В хорошую погоду для доставки вагона требуется 10 воловых подвод, в дурную 12-15. В дождливую осень 1887 г. плата доходила до 4? коп. от пуда. За доставку грузов на 30 верст разстояния ( в Новую Прагу и Александрию) платят не дешевле 3-4 коп. от пуда в хорошую погоду. С вокзала дмитровские фурщики доставляют обратный груз для местных торговцев: соль, муку, железо, керосин, лесной материал, каменный уголь и проч.; плата за обратный груз на половину дешевле.

В Дмитровке живет один агент от австрийской какой то конторы, занимающийся покупкой куриных яиц; у него есть несколько коммисионеров, скупающих яйца во многих местах Херсонской и Киевской губ.; из Дмитровки в апреле и мае 1887 года он отправил 360 тыс. яиц, и всего из разных сельских торговых пунктов Херсонской губернии 900 тыс.; платил он в феврале и марте 12-14 руб. за тысячу, в последних числах апреля и начале мая не дороже 9 руб. В вагоне помещается около 150 тысяч яиц. Укупорку яиц производили особые специалисты, австрийские евреи, в деревянных ящиках с проволочной перегородкой; каждый шар яиц перекладывался околотом; битые яйца сливали в жестяную посуду; не оставлялась даже скорлупа, которая тоже складывалась и отправлялась. Торговый оборот бакалейными и красными мануфактурными товарами в 1885 г. доходил до 100 тысяч рублей, а к 1886 г. значительно меньше. Торговец красными товарами, самый крупный в Дмитровке, в хорошие годы имеет 30—40 тысяч оборота, в 1886 г. только около 20 тысяч руб.; крупный торговец бакалейными товарами, имевший оборота 15— 20 тысяч, в 1886 имел только 7 — 10 тыс. руб. Красные мануфактурные и суконные товары получаются преимущественно из Харькова и от фабрикантов Московских и Серпуховских фабрик получает один только торговец, а остальные берут у него на выручку. Бакалейные товары получаются из Харькова, Одессы, Кременчуга и Елисаветграда.

Что касается торговли спиртными напитками, то в 1886 года из оптовых складов, трактиров, постоялых дворов и винных лавок было продано 8 тысяч ведер водки,—из них 3 тысячи продано оптовыми складами в соседние села: Шамовку, Диковку, Орловую-Балку, Плоское и Красный Кут; из винных погребов и пивной было продано вина и пива около тысячи ведер. В 1885 г. продано около 15 тысяч ведер водки, из них 5 тысяч взято поименованными селами; вина вышло более 500 ведер и пива более тысячи ведер. Водка получается из соседних двух винокуренных заводов Макарихского и Федорского, а также из Елисаветграда и Харькова; вино из Одессы и Кишинева, пиво из Елисаветграда, Белой Церкви (Киевской губ.), иногда из Полтавы (так назыв. Диканское). Патенты постоялых дворов в Дмитровке по второму разряду, а винных лавок по первому.

Торговый оборот Дмитровки в общем за 1885 год можно приблизительно определить не менее 600.000 руб. сер., считая и ярмарки. Я упоминал о еженедельных базарах, на которые съезжаются жители окрестных сел и соседних экономий, кроме этих базаров бывают ежедневные, на которые сходятся десятки баб и выносят разные продукты: молоко, яйца, сыр, масло, лук, пшено, горох, фасоль, хлеб ржаной и пшеничный. Булки и бублики продают каждый день мещанки разных городов, постоянно живущие в Дмитровке, мужья которых сапожники, бондари и др. мастеровые люди; печением бубликов и булок занимаются также еврейки.

Я разсчитывал выписать подробные сведения о торговом обороте каждой лавки из имеющихся при волостном правлении списков, но они оказались до смешного неправдоподобными. Так, об одном торговце записано, что его торговый оборот простирается в год до 200 руб., и чистой прибыли 25 руб. Этот торговец многосемейный человек и единственное средство к существованию заключается в лавочке; в частных разговорах он объяснил, что оборот его в год - 1? - 2 тысячи руб. и чистой прибыли получает 300 – 400 руб., на которые он существует. Поэтому сведения волостного правления я оставил без внимания.

Перехожу к кредиту, который тесно связан с торговлей.

VIII. Кредит в Дмитровке.

Для характеристики деревенского кредита и кредиторов, я возьму хорошо известные мне факты из жизни дмитровских крестьян. По всей вероятности и в других местах повторяются такие же самые факты, ибо условия деревенской жизни везде, вообще говори, одинаковы. В Дмитровке нет никакого учреждения, где 6ы можно было кредитоваться, и даже нет таких лиц, которые исключительно занимались бы отдачей денег на проценты, Дмитровские торговцы кредитуются у тех городских торговцев, у которых забирают товар, причем условленную часть взносят при взятии товара, а остальную— по выручке. Торговцы, выписывающие товар непосредственно от фабрикантов, при заказе взносят 25%, а остальное уплачивают на станции железной дороги, так как товар приходит с наложным платежем. Агенты хлебной торговли получают капитал от своих доверителей, по мере надобности, еженедельно, особенно в горячее время для купки хлеба: в июле, августе, сентябре до марта и апреля, когда уже бывает покупка хлеба незначительная. Впрочем, время это напрасно считается сезоном застоя; в сущности, агенты, в это время якобы застоя, приобретают большую половину того хлеба, который отправляют в течение года.

В упомянутые месяцы хлебо-торгового видимого затишья агенты совершают разные сделки; так, в это время они дают задатки на хлеб предстоящего урожая. В прошлом году была следующего рода сделка: один агент дал 10 крестьянам по 100 руб. каждому по 3% в месяц с 15 апреля по 15 сентября, причем причитающийся процент за все время был высчитан вперед и таким образом он дал не 10 человекам по 100 руб., а если можно так выразиться, только 8?, причем 1? человека получили только процентные деньги, и у агента из 800 слишком руб. сразу образовывается тысяча. Но агент еще не довольствуется этим, он делает маленькие вставочные пункты в договоре, в роде следующих: занявший крестьянин должен иметь первым покупателем по уборке и умолоте хлеба его, агента, давшего взаймы деньги, причем занявший обязан сдать не менее 500 пудов хлеба, какой только окажется, покупатель обязан принимать хлеб по существующей во время сдачи хлеба цене со скидкою 2 коп. на пуд, или же с доставкою на вокзал, если сделка с дмитровским жителем, а если с каким из окружных сел, в разстоянии от Дмитровки на 7 верст или не более 10, то с доставкою в Дмитровку. Сдача хлеба должна быть не позже 15 сентября, т. е. срока уплаты долга, при чем не возбраняется продавцу сдать хлеб и другому покупателю, если он не сойдется с своим кредитором в цене и найдет более выгодным продать другому, в таком случае он обязан заплатить выручившему из беды агенту по векселю 100 рублей и по условию неустойки 10 рублей, по 2 коп. условленной скидки на 100 пудов. Таким образом выходит, что агент на 85 рублей за 5 месяцев получает 25 руб. проц. Кажется, выгодная сделка для агента...

Такие сделки с агентами совершают те из крестьян, которые арендуют землю у помещиков или же казенную запашку, как наприм., крестьяне с. Макарихи (7 вер. от Дмитровки). Обыкновенно в это время арендаторы должны взносить плату на 2-е полугодие, между тем денег нет, в силу необходимости и заключают выше приведенные сделки.

Кроме крестьян, арендаторов, подобные сделки совершают мелкие землевладельцы и пожизненные земельные собственники — духовенство.

При такой сделке получается кроме того вязочка сена для лошади (такая вязочка всегда бывает не менее полувоза), десяток яиц и курица, что для крестьянина средней руки ничего не составляет (слава Богу, это никогда не покупается), а для агента-благодетеля, во время выручающего из беды нескольких крестьян, составляет порядочное даровое приобретение.

Но и такие сделки бывают только в апреле, мае, а лишь наступит июнь, то уже ни один из этих агентов не согласится на такую сделку. Тут уже иные условия предлагаются. Агент говорит, что ему нет никакого разсчета «распускать» деньги на проценты: вот-вот хлеб созреет и ему нужны будут деньги на покупку; он же говорит, что идет на риск.

Агент предлагает вам продать хлеб по той цене, по какой теперь сойдетесь, прибавляя при этом: «что Бог даст!», или вы проиграете, а он выиграет, в чем никогда не может быть сомнения, или вы выиграете, а он доложит, что почти никогда не бывает. В прошлом году крупные экономии в начале июня продали пшеницу большими партиями от 90 коп. до 1 руб. за пуд; мелкому же земледельцу или крестьянину, имеющему посева 20 — 30 и максимум 50 десятин, тот же агент предлагает покончить на цене по 80 коп., причем он условливается с вами на обязательную цифру сдачи 1—2 вагонов; при этом дает и виде задатка от 20 до 30 проц. следуемой вам суммы, а потом, во время уборки, еще 15 или 20 проц. Срок сдачи не обозначен числом, а просто сказано: в августе — сентябре остальные деньги, конечно, по приемке; но за то вы никогда не забудете этой приемки, как начнет вам голову морочить с очисткой, то не только будете проклинать его, но и себя, что допустили такую сделку, а не иную; ведь чуть не по зерну выбирают, а он вам голову морочит, что это не экономическая очистка, и на ответ, что и продан не по экономической цене, то он обязательно скажет, что и зерно же нельзя сравнивать с экономическим, хотя оно и было такое самое, да наконец в защиту себя говорит, что в экономии он купил 10 или 20 вагонов, а не один или два, как, у вас; в экономии он дал задатка не более 2 проц., а вам ведь 50 проц.; прибавьте к этому еще и то обстоятельство, что существующая цена на пшеницу во время сдачи 1 р. 5 к., а то и все 1 р. 10 к., а вы продали по 80 к., и тогда поймете положение и состояние получившего в кредит деньги. Ведь он теряет почтя 30 коп. на пуд, а на вагоне около 180 руб. Мы говорили до сих пор о кредите еврейском. У нас есть и крестьяне, кредитующие своих односельчан. У крестьянина легко занять 25—50 рублей своему же односельчанину, хотя, вообще говоря, крестьянин очень туг на кредит. Чтобы занять у крестьянина сотню другую руб., придется не одну сотню раз просить его, и притом каждый раз могарычить, самому могарычится, да еще в компанию приглашать и его жену; в таких случаях подруга жизни вашего кредитора играет большую роль и решает в вашу пользу, если вы успели войти к ней в доверие, хотя бы частным приглашением выпить, если она и будет не допивать, то необходимо упрашивать выпить всю. После изрядных возлияний не раз и не два, Мария Ивановна уверит своею Федора Ивановича, что вы человек хороший, что вам можно занять. Дмитровские женщины, нужно сознаться, любят выпить изрядно; при займе великоросски имеют большое значение, тут вы никогда не достигните своей цели, если не изъявит своего согласия какая-нибудь Матрена Константиновна или Савишна. Малоросс может занять самостоятельно, без всякого совета, а великоросс, без своей половины и старшего сына, если тот считается взрослым, т. е. 17 или 18 лет не менее, никогда не решится занять. Если в таких случаях вы избавлены от так называемых жидовских процентов, потому что крестьянину заимодавцу вы платите не более одного процента в месяц, то ни в каком случае вы не избавлены от частых могарычей и угощений, а также нравственной и физической пытки их, не говоря уже о их стоимости, которая будет далеко больше самого процента. Но, не думайте что вы можете этим ограничиться: нет, если вы торговец бакалейными товарами, продавать свои товары кредитору с известной уступкой, как обыкновенно говорят в магазинах: « с тем, что для вас только», и при этом набросить фунт другой конфет или пряников для детей кредитора, а то и ему какой-нибудь пуд соли, или чего-нибудь другого; а если вы торговец красными товарами, то какой нибудь материал на сарафан, на фартук или чумарку для кредитора; и чем чаще будете делать такие подарки, тем больше будете иметь доверия и можете пользоваться постоянным кредитом; наверно можно сказать, что срок займа будет продолжен, если пред окончанием его сделаете подарок. Я знаю нескольких торговцев, которые благодаря подаркам во время, по несколько лет бывают должны даже без перемены векселя.

Если должник духовное лицо, то должен оказать со своей стороны заимодавцу, своему прихожанину, известный почет и уважение; если не каждое служение или праздник подносить публично и торжественно ему просфору, то, по крайней мере, довольно часто делать это, чтобы не прогневить своего кредитора. Давая же просфору такому прихожанину, который знают другие, не сделал никакого пожертвования в церковь, вы этим как бы прямо говорите, что вот, чада возлюбленные, я состою должником такого то! Точно так и землевладелец, желающий занять у крестьянина, должен оказывать ему тоже почет. Крестьяне с помещиком землевладельцем в дружеских отношениях никогда не были, не могут быть, и решаются занять при известных отношениях, и без фактора еврея никогда не бывает, и на успех можно разсчитывать тогда, когда помещик пригласит к себе крестьянина, подаст ему при встрече руку, посадит к мягких креслах свого кабинета и угостит доброй наливкой; если крестьянин кредитор, в начале чувствующий себя неловко, стеснительно, так как сядет только на кончике кресла, начнет себя чувствовать свободнее и займет пошире место и даже обопрется о спинку, то это будет верным знаком, что он займет вам несколько сот рублей, или целую, тысячу, если имеет.

Что же касается кредита беднейшего населения у богатых крестьян, или сравнительно зажиточных, то он является в следующих формах.

Обыкновенно бедный крестьянин и даже средней руки обращается за займом к богатому, когда наступает время взносить подати, а затем при разных оказиях и семейной его жизни; женит ли сына, выдает ли замуж дочь, умрет ли кто в семействе, или при рождениях; в таких случаях бедный необходимо обращается за помощью к богатому, который всегда с удовольствием является на выручку, хотя некоторое время и будет отговариваться неимением, но эта отговорка продолжается до той поры, пока богатый не увидит, что ему выгодно занять.

Умрет в семье бедного кто-нибудь, особенно из старых, которого нужно похоронить и помянуть как следует, для этого нужно худо, бедно 10—15 р.; занимая эти деньги, богатый выговаривает себе выгоду натурою: или бедный должен дать за проценты пол-десятины земли, а то и целую десятину из своего надела, или должен убрать, т. е. скосить десятину или две, причем пишется условие в волостном правлении или сельском, а при этом расход: писарю за труд не менее 20 к. и необходимый при этом могарыч пол кварты водки, в распивке которого принимает с удовольствием участие и кредитор с властями, закрепившими условие. На все это употребляется полдня, а то и целый день времени, и это очень скорое вершение дела, в виду неотложности— покойник на столе, — с которым управляются домочадцы соседями, пока домовладыка не окончит главного дела. После погребения на обеде кредитор по просьбе должника присутствует обязательно и даже зачастую со всея семейством, которое тоже приглашается с низкими поклонами. Поминают умершего, и тут кредитор, пользуется почетным местом за столом и лишней рюмкой водки.

Денежный процент редко бывает, если и бывает, то обыкновенно за 10 руб. не менее 2—3 р. в год, в крайних случаях до 4 р., а с могарычами при просьбе и заключении условия еще рубль прибавится; но такой процент не выгоден для обеих сторон: кредитору не интересно получить вместо 10 — 13 или 14 р., а должнику, чем больше наличными деньгами, тем хуже. Кредитору интереснее получить пол или десятину земли, особенно, если выговорит с первого пару, а должнику не так заметно из надела выделить, считая, что это свое, не купленное; десятина же земли первого пару, покупаемая крестьянами у крестьян, стоимостью доходит до 7 рублей.

При займе на свадебный случай приходится просить 25--30 руб.; этот заем не так легко уже дается. Задумал бедняк сына женить. Жених отправляет со старостами искать невесту, а отец, тем временем, ищет себе свата и самую интересную невесту, в виде кредиток. Жених со сватами берет с напутственным благословением хлеб и отправляется к невесте и там уже, если покончит, покупает ? кварты водки, а отец прежде всего покупает ? кварты водки и идет к ближайшему, или более знакомому благодетелю, богачу, которому, ставя на стол водку, высказывает цель прихода; разговаривают долго, пока не выпьют водку, а о главном деле заикаются между прочим, надеясь как тот так и другой повыгодней сойтись под дальнейшим влиянием водки; богатый разсчитывает, что его будущий должник будет щедрей на процент, а бедный думает, что могарычем подкупит богатого и тот будет уважительней; бедный ошибается в таких предположениях, потому что богатый обыкновенно оказывается более устойчивым, а скорей поддается бедный. С первого разу никогда не сойдутся и бедному приходится ходить несколько раз и всегда приносить водку, которую богатый пьет без зазрения совести разсуждая, что, ведь, он ему нужен, а потому пусть и ублаготворяет. Случается, что ходит-ходит бедный и ничем не кончат; тогда он идет к другому, а иногда к третьему и та же история, а на могарыч вышло уже много; тогда из трех выбирает того, который дает деньги на сравнительно выгодных условиях.

Большинство сделок бывает такого рода, что взявший обыкновенно 25 руб., редко 30 и еще реже 40 р., обязан отдать своему кредитору в пользование земельный надел за процент ( надел 5 десятин), причем кредитор несет все причитающиеся уплаты за надел; срок уплаты долга не обозначается, а когда взнесет взятые деньги, тогда может взять обратно надел, разумеется не раньше года, чтобы кредитор мог попользоваться; но редко случается, чтобы чрез год должник уплатил долг, по большей части несколько лет остается без надела. Таким образом кредитор получает 10 р. Процента в год за 30 р. (надел продается на год не менее как за 10 р., купивший платит все повинности за надел, тоже почти 10 рублей).

Если же занимает крестьянин несколько зажиточный, имеющий 3 или 4 надела, 4-6 лошадей, или две пары волов, словом свой плуг, то такой занимает, на случай нужды, у богатого 100 руб., и в таком случае процент платится натурою. Я знаю несколько случаев найма по 100 руб. из одних рук, должники по обязательству должны выорать, кредитору по 5 дес., а другие выкосить по 5 дес.; в итоге выходит, что если у крестьянина есть несколько сот руб.то он может иметь за проценты несколько наделов, которые будут вспаханы, выкошены и даже привезли, и ему остается только перемолотить, да и то почти даром: он нанимает только молотилку, если своей не имеет, а лошади, рабочие всегда даровые, те же должники, которых кредитор просит денек другой помочь ему гуртом, правда, при этом у него выходит кроме харчей ведро водки на угощение. В 1886 году один из богатых крестьян имел за процент 4 надела или 16 дес. посева (по одной десятине исключается в толоку), которые были обработаны, скошены, свезены и смолочены должниками, которым он раздал около 600 руб., и в настоящее время, продав зерно, получил около 800 р., так что капитал больше чем удвоился. Таков то русский процент!

При займе в 100 руб. должник еще больше связан с кредитором в отношении могарычей, он больше должен угощать чем бедняк, так как человек не на столько нуждающийся; нечего говорить, что такой должник обязан своего кредитора или его жену позвать в кумовья, если у него родится дитя; на свадьбе кредитор и его семья самые дорогие гости. Свадьба продолжается с воскресенья до четверга, когда едят кур, приносимых родственниками, и заканчивают свадьбу; но должник еще и в пятницу полощит водкой зубы кредитору и потом разными похмельями дотянут до понедельника, когда уже и без того должник обязан угостить кредитора на базаре. Эти базары каждому заемщику обходятся не дешево.

В каждый базарный день встретившись с благодетелем кредитором, должник приглашает в трактир своего благодетеля и распивает с ним хотя четвертку. Некоторые кредиторы невозможны в своих требованиях могарыча, их стараются по возможности избегать; другие же «совестные», как говорят крестьяне, «не напросится сам, пока не пригласишь с доброй охоты».

Понедельник у нас в Дмитровке тот же, как говорят, бездельник, или праздник обязательный, еженедельный, с той разницей, что в предшествующий день, воскресенье, далеко меньше пьяных, чем в понедельник. В годовые праздники: Рождество, Пасху, Тройцу, храмовой день и почти всю масленицу должник посылает просить кредитора в гости и угощает; иногда и кредитор в такие дни взаимно приглашает к себе должника, но тогда, когда уже все пьяны и у него не в состоянии выпить больше как рюмки по две — много но три, он и тут выгадывает, а все же честь оказывает!..

Богатый у богатого занимает только в случаях, если свои деньги все розданы, а тут нужно на какое нибудь выгодное предприятие; нуждающийся и просит на время у самого ближайшего своего приятеля богача сто, двести и более руб. Процента никакого не платит, если и предлагает из деликатности, то кредитор еще и обидится.

При таких займах на месяц, два в крайнем случае на несколько никогда ни векселей, ни росписок не бывает, берется на слово, при том так, что знает об этом только семья как того, так и другого; всякие документы считаются оскорблением, потому, что нужно идти в волость, значить, могарычить писаря, а это слишком низки для них: писарь удостаивается от них рюмки водки в особых случаях, как чести, ведь они сила, их и писарь боится, прибавка или уменьшение жалованья, да наконец и прочность должности вполне зависит от таких воротил.

Всех кредиторов в Дмитровке из крестьян считается человек 30, в общей сумме, на сколько мне известно, этими кредиторами роздано на проценты около двадцати тысяч рублей.

Такой кредит слишком тяжел для местных жителей, временно нуждающихся в сотне другой руб.; но иногда случается, что не только за указанные проценты, но и гораздо большие невозможно достать ста руб., особенно в летние месяцы, когда оборотный капитал в расходе.

Свящ. Г. И. Сорокин.

<<< Повернутись |Початок


[ HOME ]

Свящ. Г. И. Сорокин.
Фон Фон © ОУНБ Кiровоград 2008 Webmaster: webmaster@library.kr.ua