[HOME]
ОУНБ Кіровоград
DC.Metadata

[ HOME ]
Фон История Малой России

Фон

<<< Назад | Вперед >>>



XXIII.

Челобитная Генеральных Старшин и всего войска Малороссийского об измене и о многом неистовстве Гетмана Ивана Самойловича.

Пресветлейшим и Державнейшим, Великим Государем, Царем и Великим Князем Иоанну Алексеевичу, Петру Алексеевичу и Великой Государыне, Благоверной Царице и Великой Княжне Софии Алексеевне, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцам, Их Царскому Величеству, милостивым своим Обладателем, верные подданные покорно доносят.
Что войско Запорожское зело скорбно и жалостно есть, что Их Государское святое намерение о посылке сил Их Монаршеских на Крым, на которую весь свет Христианский обратили очи свои и с которого все их Монаршеские доброхоты с великим желанием надеялися счастливых, прехвальных и ко приращению безсмертныя во веки Российскому Царствию великия славы приличных збытей, не пришло ныне к своему совершенству, в котором деле хотя для милости, милостивых и милосердых скипетроносных Государей своих, ради было войско Запорожское при всякой бодрости и радении служити, однако не могло, за неисправлением Гетманским, который только для слепоты очей своих и для тягости своей не был и несть угоден ко творению должностей Гстману приличных, другое и не желал того, чтоб над Крымом Их Монаршеские силы сим походом имели одоление, которое нежелательство ево мочно донести отсюду.
Прежде учинения еще вечного миру Их Царского Пресветлого Величества с Королевством Польским, всегда он Гетман таковы предложения чрез посланных и чрез гонцов своих к Великим Государем доносил, чтоб Они, Великие Государи, с Турки и Татары перемирье держали, с Поляки не мирились, сказывая, что тот мир не надобен и для того он и села Посожские, не советовал ни с кем, велел было заехать, хотя Их Царское Пресветлое Величество ссорити глубоко с Королевским Величеством Польским, дабы тот мир не состоялся, которых сел Посожских не имел уступить, хотя бы и многие Их Монаршеские к нему были указы, как и не уступал их покамест сами Поляки по соизволению Государскому отобрали.
А как мир уже учинился вечный с Польскою стороною и был прислан от Них, Великих Государей, в Батурин Ближний Окольничей Леонтий Романович Неплюев с тем мирным извещением, тогда запечалился зело и был печален многие дни, и кроме того, что пред Окольничим словами нежелательными выявливался, говоря: увидите, что не всяк из ваших чинов Московских вам станет благодарить, что разорвали мир хитростию Польскою с Государством Турским и Крымским и хочете войну противо их всчати, при старшине войсковой, тогда же скоро по отъезде Окольничего из Батурина многотраты таковы же жсстокие слова говорил: купили ныне Москва себе лихо за свои деньги, Ляхом данные, и се что в том с Поляки учиненном миру сыщут, и что против Хана учинят увидите; жалели малой дачи Татаром давать, а будут большую казну давать, какову Татары похотят.
И после того бывал смутен и сердит и таковы же слова в случаях речей поновлял, а за тот мир, учиненной между Монархами, не велел и молебствовати по церквам.
А как пришла ведомость от Великих Государей в списках из розных курантов писанных, что Цесарские войска Будин город взяли и Турков, а Венецияне многие городы у турков же морем побрали, и тех писем не хотел и слушать, и ныне валяются не чтены, а то от него исходит что неохочь слушать вестей о победе Християнской над бусурманы, а как услышит, что 'Гатаровя поберут людей на Волыне, и тогда зело бывает весел; и колико у него бывало из Крыму Мурз и Посланников Крымских во время перемирья, всегда прашивал и приказывал к Хану, чтоб непрестанно под Белую Церковь и Немиров, на Волынь и Полесье загонами Татаровя подпадывая, в людех Християнских урон чинили Королевству Польскому, в чем явная его измена.
Семья ево Гетманская в некое время говаривала женам особ Генеральных: сердит ныне и великие похвалы чинит Иван мой на Москву, едва того не учинит, что учинил Иван Брюховецкий.
А как Королевское Величество в прошлом году из Волоские земли уступал, тогда Бунчужный, имев на одине речь с Гетманом, такие слова изнес: рад бы господин Гетман, чтоб Поляки от Татар в той земле Волоской, осадою утеснены будучи, помирились, а чай бы Москва и нас познала и легко не почитала, что мы приобещанную и надежную дружбу с Государством Крымским имеем.
Хотя, по указу Великих Государей, с того прошлого лета на сие с полками в нынешней поход готовился воевать Крым, и о том Великим Государем докучал он же Гетман, чтоб все силы Монаршеские, сколько их есть, в сей же поход были двигнуты: однако не имел такой истинности, дабы по истине оказал свою службу, как ныне исполнилось, потому что хотя предлагал, чтоб Великих Государей великие подняты были силы, а советовал с прилежанием, чтоб раннего вешнего времени были в поля выведены; а то не на иную какую прислугу, только на пагубу войска, понеже в Крым и преж сего кто не хаживал и в малых собраниях, и то делал в осень, а не по весне.
А вышед из Батурина, и приближившися к реке Ворсклу, хотя полки козацкие не все собрались было, предлагал на крепко Вельможному Боярину его милости Князю Василью Васильевичу Голицыну, дабы как скорее в поле выходил, и так по ево предложению и Боярин его милость войска, дальним из домов путем утверждение, от почиву требуючие, в поля за Самару вывел.
А в тех полях чтоб належало Гетману о языках радеть, и за несколько верст караулы посылать, и о положении поля проведывать, того он отнюдь не чинил и Боярину, его милости, хотя хотел посылать напред полки отсоветовал, и совета о том от Старшины не принимал, и видя около табаров пожарами пылающие поля, гасить, хотя многократно ему Старшина докучала, не посылал и не приказывал.
А когда пришли к воде Конской, и там за тою водою все поля пожарами выгорели, он ничего о том не радея, хотя Боярин, его милость, без совета общего рушитца совершенно, не проведав сколь далеко выгорело за ту реку не советовал, подвигся с полками козацкими, а после его и Боярин, его милость, подвиг Монаршеские силы, чая, что он известен есть о довольствах кормов конских, и там дале поступая, обрвлось поле все сгорелое.
Того ради, по тем всем вышеописанным причинам и нежелательствам и нерадениям, многие чают и совершенно твердят, и мы ведаем, что он Гетман не хотя совершенно тем пожаром предварить, есть причиною и повелителем к выжегу поль.
Понеже не доходя Конской воды, когда и ему в походе болезным очам солнечный зной докучал, говорил: се неразсудная война Малороссийская коль нам вредительна, лишила де меня здоровья крайнего; не лутчель было Москве дома в покое сидеть и своих рубежей беречь, нежели с Крымом войну сию ненадобную заводить ?
А как немочно было войскам по погорелым полям дале идти, он не ища и не промышляя какова способуг как бы над неприятели, хотя уже меншими войски, учинить промысл, гоня на неславу вечную войск Московских и козацких, а защищая Государство Крымское совершенно на том стал и советовал, чтоб Бояры, их милости с войски возвратились назад.
А возвратив обозы назад, то говорил: не сказывал ли я, что Москва ничего Крыму не зделает; се ныне так и есть и надобно будет впредь гораздо им от Крымцов отдыматись; а творит то на ругательство с смехом; ныне ни очем не печалитца, только так говорит перед духовною честною особою: когда бы мне дал Бог сына моего с низу целого сыскать и в Батурин придти, буди де знать, что делать; есть у меня дела напряжены к деланию иные.
И то говорил чрез туж особу: не знаю что мне делать с теми чертями Москали, как они со всеми войски своими напрутца в дом идти, я бы де хотел просить Боярина, чтоб мне дал и оставил с пять тысяч войска, а то для пожданья и отыскания сына моего с низу.
И то Пресветлейшим Великим Государем буде известно, что он Гетман самовласно владеет и хочет владеть Малою Россиею, грамоты Монаршеские у кого хочет берет и дачи на себя или на детей своих оборачивает; к Царствующаму граду Москве не токмо мирским, но и духовным людем, ездить запрещает, и городы Государские Малороссийские не Государскими, но своими именует, и людем войсковым приказывает, чтоб ему, а не Монархом верно служили.
Сверх того говорил: когда возвратимся из Крымского походу, порадеем лутчи Малую Россию утвердить, и не так как стоит в прежних своих статьях.
А сын его Григорий, в Чернигове, бранил Войта и мещан, и, лаючи смертною казнью, грозил, что Войт и мещане хотели поставить на Ратуше орла пластного в то знамение, что город Чернигов есть власное Их Царского Пресветлого Величества отчина, и говорил Григорий Войту и мещаном так: не будете мужики жить на свете, что хочете выламыватись из подданства господина отца моего и поддатца Москве; и заказал, чтоб орла не ставили и ставить не дерзали.
Тот же сын говорил с иными хульные слова о Пресветлейшем и Превысочайшем дому Монаршеском Их Царского Пресветлого Величества, которое их досады хотя и слышал отец их, но им того не запрещал.
Да и то припоминает, что он же Гетман, высылая Михайла, бывшего Полковника Гадицкаго, на размену с Татары, давал перво словесный приказ, а потом писал своею рукою к нему Михаилу: всеми силами радеть о утверждении сил своих и дружбу с Государством Крымским, по которому указу и Михайло говаривал: когдаб нам самопалы козацкие соединить с саблями Крымскими, сильны бы мы были против всяких Монархов.
И такую речь многократно при Старшине и всем вслух вносил: не послушала де дурная Москва моего совету, помирились с Поляки, дождусь де я того в скором времени, что будут сызнова меня просить, чтоб я посредником к перемирью с Государством Крымским был, толькож знать буду, как Государство Крымское с Москвою мирить; будут меня памятовать и ведовать, как и нас почитать.
Да и то говорил: чертовская, дурная и гнусной войны Москва взяли на себя не по себе тягость и вславились всему свету повоевать Государство Крымское; а они сами никогда не смогут себя оборонить; лучше бы де радеть при промысле нашем своих рубежей беречь, нежели чужое лихо подыматца боронить; понеже, когда еще не перестав от своего иамерения, похотят войну поднять, то пропадут.
Сам от многих лет бил челом Великим Государем, чтоб Чехи под Царским значением и титлом или в Путивле или в Севску были деланы, а ныне, когда с денежного двора на сию дорогу вышли и войску выдана плата, не велит и не приказывает, чтоб меж народом Малороссийскими брана была и всякие купли и продажи действовались, наипаче посмеваетца говоря: из одной меди много безделья наделали, что убогому человеку ни на что не годитца, потому что будто шелуха ломятца.
Степана Гречаного, Судью Гадицкаго, без ведомости и изволения Государского, к Королевскому Величеству с тем посылал, чтоб Мигулу, имянующегося на той там стороне Гетманом с ево войском самовольным не держал, а себя на всякую службу быти готова с войском Запорожским обещая, просил, чтоб ему поволил по тех мест владеть городы осадив, покамест Хмельницкий владел.
Июля в 4 день сам мосты на реке Самаре, войском Окольничего Леонтья Романовича строенные, он Гетман с своими полками перешед, велел пожечь, а на той там стороне Боярина со всем войском оставил, только два моста, имеющего свои к переправе, и принужден был Боярин новые мосты делать, и тот его поступок изменнический учинился под войском Государским.
Июля в 6 день призвав к себе Дмитряшку говорил: имею де ведомость, что Хан с Салтанами и со всею Ордою около войска нашего на низ посланного, забаву воинскую имеет, только немного помедлит, сам Хан к Перекопи уступит, а Салтана с Ордами против Поляков пошлет, и дадут конечно Поляком добрую встречю, пусть же Бояре, такие непочтивой матери дети, скачут и Поляком дают помочь, а нездоров дадут.
Тогож дни пришед к нему Гетману Войт Переяславский, говорил: жалуетца де Москва приходя, что людей Государских много померло и зело много больных лежит, а он сказал: хотя бы и все пропали, тоб я о том не печалился.
Лошадей сколько к нему не приведут заблудших Московских и всяких, всех велит, своим пятном перепятнав, в Гадичь отсылать; то ево в сем явное воровство.
В некое время, зде в войске был Гетман с Полковниками Московскими и с нами всеми на обеде у Обозного; и после обеда Петр Борисов Полковник размолвил с Гамалеею и Гамалей знатно в надежду ево, против Полковника сказал: что ты на меня Полковник порекаешь? не саблею де нас взяли; и он Гетман то слышав, ни единого слова Гамалею не молвил, да и разсмеялся, а чаят что и похвалил.
А после учиненного миру, знатно хотя какую в том вреду учинить, посылал в пасеки Заднепровские в мирных доворех, при Польской стороне оставленные, десятины пчельной выбирать, и то учинил он противно, а не по воле Государской.
А о землях той стороны Днепра говорил жестоко: не так де то будет, как Москва с Поляки в мирных своих договорах постановила; учиним мы так, как нам надобно; по которому своему намерению тому Гречаному, к Королевскому величеству посыланному, о тех землях и о посожских селех , сверх договоров мирных упоминатца велел.
И при таковых своих к Великим Государем нерадениях и вольности войска Запорожского от Великих Государей подтверженные нарушил.
Все один делает, никово в думе не призывает.
Уряды по своему гневу отнимает и не по пристойным причинам их наказует и в безчестие вводит, и кого хочет без суда и без доводу напрасно.
За уряды Полковничьи берет великие посулы, и чрез то допускает людем утеснение, чево при иных Гетманех не бывало.
Людей старинных войсковых заслуженных всякими своими вымышленными способы теснит и слова доброва не говорит.
А иных мелких незаслуженных, с собою поставливая, тем оказывается, что хочет учинить, что сможет.
В мельницах козацких нет козаком воли, ни знатным, ни заслуженным, все на себя забирает.
Что у кого полюбитца возмет, а что он минет, то дети возмут, и тому только у него приступ, которой посул дает, а хто не дает, хотя бы и годен был, отриновен бывает.
Старшине Генеральной нет у него чести належащей и безопасения; больши от гнева и похвальных ево слов мертвы бывают, нежели покойны живут.
Судейскую уряду уже от четырех лет не отдает, для того что никово за доброго человека не имеет, и хочет, чтоб тот Судейский уряд за великие деньги был куплен; Государево жалованье соболиное и объяриное на двух присланное себе забрал; а в небытии Судей погасло право и обидным людем нет управы, и от того плачют много.
Больши упражняется около домовых вещах, нежели в самых Монаршеских делех.
Того для тех ради всех причин и для неспособности ево, нет надежды, чтоб и впредь войско Запорожское за ево поводом к прислуги Монаршеской что похвальное объявило, и желает все войско и с злезами Господа Бога молит, дабы Великие Государи, для лутчего управления Монаршеских своих дел и для утоления многих слез, изволили указать с него уряд Гетманский снять, а на тот уряд, по правам войсковым вольными голосами, повелели обрать какова бодрственного вернейшего и исправнейшего человека, который бы в нынешней войне не лениво, но радетельно и верно с войском во всяких случаях чинил Им Великим Государем службу; которой перемены Гетманы многие с великим укорением превеликой милости Монаршеской просят и предлагают, что таковым образом поступив, может быть Крым заперт и вскоре силами Государскими и войска Запорожского повоеван.
А есть-ли того не будет, то под сим Гетманом не может ничего к славе Монаршеской оказатца, разве бед, а будет то, что от ево тесноты все розно розбредутся, или, избави Бог, чтоб в добрых не учинилось какой порухи.
И о том все войско Запорожское бьет челом чтоб, по снятии ево с Гетманства, не был и не жил на Украйне; но с всем домом взять бы ево к Москве, и яко явный изменник Их Царского Величества и войска Запорожского был казнен.
О том челом бья Вам Великим Государем, припамятовали есмы евож Гетмана изменное дело: был Указ к нему от Вас, Великих Государей, по прошению Королевского Величества, пустить в сторону Польской державы хлебные запасы, которых тогда была там скудость, а он, преслушав тот Ваш Государский Указ, учинил заказы, чтоб в ту державу нихто хлебных запасов возить недерзал и здесь не продавал тамошним людем, а только поволил было вино да табак продавать приезжим оттуду чюмакам; а в Крым и в городки Турские, укрепляя там себе крепкую дружбу, велел нарочно всякий запас возить, воли, овцы, и кони гнать на продажу; с которыми продажами Малороссийские люди непрестано туды, ездили, и как покой вечный у Великих Государей с Королем Польским учинился и война оголошена на Бусурман, и тогда тех продаж не уняли; кто хотел ездил туды с хлебными запасы во все лето и зимы прошлой заняв; а хотя ково с такими продажами и поймали, не наказывали; которым образом знатно городки Турские, над Днепром будучие, из Турские земли хлебных присылок неимеющие, отсюду из Малой России учинились обогачены.
И иных многих неизочтенных его поступков немочно и выписать злых, только, у Превысочайшего Престола Вашего Царского Пресветлого Величества падше, просим конечной его Гетманской перемены, понеже, естьми за теми предложеньми посторонними, не имела быть на том воля Вашего Царского Пресветлого Величества, то войско Запорожское из менших чинов отнюдь ево, яко явного недоброхота, соблюдая к Вам, Великим Государям, свою верную службу, не может терпеть, по своим войсковым правам и обычаям с ним поступить в скором времени понуждено будет; за что, дабы Ваш Царский Престол на нас не досадывал, всепокорнее Вашему Царскому Пресветлому Величеству бьем челом со всем войском.
А чтоб те все ево злые Гетманские дела, от нас выписанные, были приняты и вера им была дана, имена наши руками нашими подписываем и в руки ясневельможного его милости Ближнего Боярина Князя Василья Васильевича Голицына покорне отдаем.
В таборе, над речкою Коломаком, в лето 1687, Июля в 7 день.
Вашего Царского Пресветлого Величества верные поданные и нижайшие подножия:
Василий Борковский, Обозный войска Их Царского Пресветлого Величества Запорожского Генеральный.
Михайло Воехевич Судья.
Сава Прокопов, Писарь войска Вашего Царского Пресветлого Величества Запорожского Генеральный.
Иван Мазепа, Ясаул войска Их Царского Пресветлого Величества Запорожского Генеральный.
Констянтин Солонина.
Яков Лизогуб. Григорий Гамалей.
Дмитряшко Райца.
Степан Петров Забела.
А в низу написано: Василий Кочюбей.
И то потребует высокого разсуждения, что он по высокому о себе разумению скрытым умыслом своим не токмо в народе сем Малороссийском, меж которым и сам мелко как и иные люди родился, не кладет урожением и разумом никого себе ровного, но и Великороссийского православия всякими чинами гнушаясь, не похотел ни за кого отдать нынешней дочери своей, но из — за рубежа нарочными способы для того принимал Князя Четвертенского, в чем разсуждает способной имети приступок когда ни есть к удельному в Малой России владению, и таковым то знатным намерением и печать Юраса Хмельницкого при себе задержал, не отсылая к Великим Государем, на которой погоня Княжество Малороссийское изображено, тому Юрасу от Турского данное.
А что от детей ево в полках Черниговском и Стародубском бед деетца, того и выписать немочно, о чем теж полчане во время свое совершенно скажут.
XXIV.

Присяга Гетмана Мазепы.

Я, раб Божий Иоанн, обещаюсь пред сим Святым Евангелием Господу Богу Всемогущему, в Троице Святой Единому, на том, что быти мне у Пресветлейших и Державнейших Великих Государей, Царей и Великих Князей Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича и Великие Государыни, Благоверной Царевны и Великие Княжны Софии Алексеевны, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцев и многих Государств и земель Восточных и Западных и Северных Отчичей и Дедичей и Наследников и Государей и Обладателей, у Их Царского Пресветлого Величества и у Их Государских Наследников в вечном подданстве верно и постоянно, и к Польскому Королю, и к Салтану Турскому, и к Хану Крымскому не изменить и ни о чем с ними, без Их Великих Государей, Их Царского Величества, Указу и повеления не ссылатца и не писать, и совету с ними не иметь, и постановленные и данные от Них Великих Государей, от Их Царского Пресветлого Величества, мне Иоанну и Старшине и всему войску Запорожскому и народу Малороссийскому на нынешней Раде в обозе в войску, на речке Коломку, пункты во всем держати крепко и постоянно, по Их Великих Государей, Их Царского Пресветлого Величества, Указу со исполнением, на том во всем обещаюсь и целую сие Святое Евангелие и Святый животворящий крест Господень.

Иван Мазепа, Гетман войска Их Царского Пресветлого Величества Запорожского.
XXV.

К Государям от Гетмана Мазепы.

Божиею милостию, Пресветлейшим и Державнейшим Великим Государем, Царем и Великим Князем Иоанну Алексеевичу, Петру Алексеевичу, Великия и Малыя и Белыя России Самодержцем, и многих Государств и земель Восточных и Западных и Северных Отчичем и Дедичем и наследником и Государем и Обладателем, Вашему Царскому Пресветлому Величеству Иван Мазепа, Гетман с войском Вашего Царского Величества Запорожским, пад до лица земного пред Пресветлым Вашего Царского Величества Престолом, у стопы ног Монаршеских смиренно челом бью. Тяжкая и неудобьносимая есть мне печаль и болезнь, что враги мои премного злобными своими наветами, на самую главу мою всеконечно казньствующими, не престают своего душегубного намерения; отец лжи, диавол, обращает их на прежние их блевотины, возбуждая, дабы разтленным умом своим, безумной и скверной клевете своей паче на повреждение своего спасения возрастали; и ныне явился пашквиль на имя мое, безструдно написанный сицевый, каковый был в прошлом году 1690 в Печерском местечку брошен, а из Киева к Вам, Великим Государем, к Вашему Царскому Пресветлому Величеству отослан, о котором Вы, Великие Государи, по превеликой, премилосердной и неизреченной Своей Монаршеской ко мне милости, чрез Дьяка Бориса Михайлово, изволили мне объявити. То все лукавого зла полное письмо, сице и премного есть скверно и не чисто, и не токмо Вам, Великим Государем, Пресветлейшим и Благочестивейшим, Православным Християнским Монархом, в донесение несть годно, но и всякому благую совесть имеющему Християнину к чтению несть прилично; однакож я, верный Ваш, Царского Пресветлого Величества, раб, как всяких внутрь сердца моего будучих сокровищ пред Вами, Великими Государи, Вашим Царским Пресветлым Величеством, никогда не таю, так и от того, от враждебныя лжи составного слогу, не утаивая, посылаю оный чрез нарочного гонца Леонтия Верховского, Писаря Полкового Лубенского в Государственный Ваш, Царского Пресветлого Величества, Приказ и все цело. Сердечно надежен есмь Божия милосердия и Вашего, Великих Государей, премилостивого и премудроразсмотрительного призрения, что при моей простодушной невинности и при верной и радетелыюй службе та ложная, скверная и смрадная баснь, в Монаршеской Вашей Царского Пресветлого Величества неизреченной ко мне являемой милости, вредити мне не будет, и когда ни есть покажет то Всемогущий Господь, что тое лжи творец с такими враждебными делами перед Всероссийского Царствия светом обнажен будет и понесет суд свой и вечное посрамление. А узрят то вси, что я Ваш, Царского Пресветлого Величества, подданный всецелодушным обещанием моим, яко Отцу Вашему, Великих Государей, блаженныя и святыя памяти Великому Государю, Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всеа Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу и Брату Вашему, Великих Государей, блаженныя и святыя памяти Великому Государю, Царю и Великому Князю Феодору Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцу, так и Вашему Царскому Пресветлому Величеству на вечную верность мою и радетельную услугу нелицемерно обовязався, твердо и не иоколебимо в том пребывати и стояти буду, не точию до излияния крови, но и до положения главы моея, которое за превысокое Ваше Монаршеское достоинство отнюдь щадети не буду. Тот пашквиль принесла мне в руки мати моя, пречестная госпожа Игуменья Печерского девичья монастыря, посетив мене в нынешний пост святых Верховных Апостол, а ей матери моей подала Игумения монастыря девичья Фроловского Киевского, приняв от нея некаких черниц прихожих, и я писал до ясне Преосвященного, его милости, отца Митрополита Киевского, Пастыря своего, прося, дабы учинил розыск, откуду те черницы были и откуду тот скверный слог взяли в твои руки; какой тогда он Преосвященный Митрополит учинил о том розыск, то ко мне в письме своем написал, которое его Архиерейское письмо посылаю я для донесения Вам, Великим Государем, в тот же Государственный Приказ, и какие прилучилися из Переволочной от берега Днепрового ведомости, те чрез тогож гонца покорне донося, яко напиокорней вручаю себе премилосердной Вашей, Царского Пресветлого Величества, благостыне. Из Батурина, Июня 27 дня, лета от создания мира 7199, а от воплощения Бога Слова 1691.
Вашего Царского Пресветлого Величества верный подданный и наинижайший слуга:
Иван Мазепа, Гетман войска Вашего Царского Пресветлого Величества Запорожского.
XXVI.

П а с к в и л ь.

Из первого издания Историн Его Превосход. Бантыша - Каменского.

Пресветлейшим и Державнейшим Царем Московским, Их милостям, благочестия святого истинным поборником, мы все, во благочестии живущие везде в странах Польских, поклон даже до земли и истинное желательство объявляя, по ревности нашей благочестивым Монархом ведати доносим.
Что имея мы, по Бозе, первую надежду и благочестия ревнителей, а нам, исповедником благочестия святого, прибежище тихое, покров я оборону Вас Благочестивых Царей! А остерегаем Восточных и Благочестивых Монархов для того, чтоб наше прибежище и оборона не была разорена от злаго и прелестного и давнего губителя Християнского Мазепы, Гетмана нынешнего, который преж сего людей наших Подольских, Русских и Волынских в очах емля бусурманом продавал, Церкви наши благочестивые, оклады и наряды здирая, Туркам сребро продавал, а потом Государя своего в вечное безчестье и безславие отдав, ево казны позабирал, и за те маетности сестре своей в наших краях покупил и покупает, а что пущи и больши, подговорив Голицына, чтоб с Софиею Царевною руку дав, Вас, Царя Благочестивого, не токмо с престола, но и с света согнать, в Москву приехал было, а изгнав веселье своими проторми приукрасить имел, которого украшения из Немецких стран добыл было.
Твое Величество Царское, согнав с света и любезного брата Твоего Величества Иоанна Алексеевича, убить постановили. Ах! Сердцам нашим жасно и тяжко, престол от века благочестно правящийся и во все стороны славно сияющий и страшный всем гонителем на благочестие, а благочестивым крепкое прибежище, искоренити хотели, погубити и ни во что-же обратити, за что иные суд приняли; а сей источник и начало пагубы Царской Вашей по се время блюдете на таком уряде, на котором будучи, еетьли первого своего замысла не учинит, то конечно под собою имеющий край, коварством своим злым, отдаст в нашу сторону, где все церкви Божии, вера и люди скончаются зле, под игом Польским остався, а Вашей власти падение и нам кончина неминуема. Ах! благочестию святому конец учинит тот прелестник и предатель не человеческий, но Божий, когда помазанников Божиих, Ваш Царский Престол, с вечным Вашим подданным Голицыным наустився, Царство Ваше восточное имели овладети.
А овладев Ваш Престол не токмо бы сами, яко убийцы, но и все Царство с собою в пепел и ни во что-же бы обратили.
И так бы чрез них благочестие, благочестия ктиторы, Вы, восточные Цари, от века благочестием сияющие, церкви Божии, вера православная и мы в конец бы пропали.
Доколе же и сего убийцы и на Ваше Царство настуиника будете держать ? Тех казнили, и иных поразсылали, а ему учинили поноровку, и того ждет, чтоб злой свой умысл збытием совершил.
Ваше благочестие Царское радеете зарубежных врагов победить, а сего домашнего на разорение своего Царства блюдете. В нашей короне Польской не только тех людей, что похвалилися на Короля, Государя своего, в давные времена казнили, но и домы их под клятвами и уложеньями Конституцыиными так по сей час обезчещены, что всегда во унижении баницыином вечном пребывают и только их для того держут, чтоб все иные, видя вечную от Бога и от Речи Посполитой нашей Польской на них пагубу каялись и никогда не дерзали на Короля Государя своего и на ево особу Королевскую имянную порыватись.
Сей, на Ваше Царское здоровье, Помазанников Божиих, похвалялся, а ему и то будто прощено, а он ищет особу, как своего достать, и достанет естьли в сих временах не будет имети за свое нечестивое и богомерское дело наказания.
И Шумлянский наш Уният, и целой Римлянин поддается под святого Отца нашего Патриарха Московского и ищет, чтоб чрез волчее свое смирение могл втеснитись под криле Святительские, и там будучи, чтоб с тем же убийцею Гетманом могли всегда Престолу Вашему Царскому пагубу ковать.
И мы сердечно жалея такова предательства на Ваш Престол, желаем врага не держать, чрез которого бы, избави Бог, стена и оборона благочестия нашего имела упасть, понеже Вы, Великие Князи и Благочестивые Цари, для того и мир вечный с нашим Королем учинили, чтоб благочестие сияло и благочестия исповедники имели спокойное житие безо всякаго гонения.
А он предатель на Ващу Царскую голову искал и ищет пагубы, которая дабы на нем совершилась, яко благочестивые Християне везде в Полской державе живущие, желаем и вскоре ожидаем.
На обороте того листа написано:
Донести до рук Его милости Боярина Киевского наскоро.
Да в той же обертке в лице написано: Дабы сия перестрога наша желательная самым Благочестивым Восточным Царем Московским вскоре была подана для милосердия Божия тебя, Вельможный Боярине Киевский, как благочестивого Восточной церкви сына, о том просим: посылай до рук самим Монархом; ибо сей изменник, головный Царского Величества губитель, затирая свои явныя злодейства и ныне на Москве будучи, многое множество подавал Ближним Монарским Бояром скарбов, дабы его сторону держали.

Из Истории Бантыша - Каменского.
Издание 1822 года. Том Ш. 162.

XXVII.

Увещательная Государева Грамота к Малороссийским Старшинам и Козакам, предавшимся Шведской стороне: о возвращении их в домы свои, под смертною казнию и проклятием.
От Великого Государя, Царя и Великого Князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, Нашего Царского Величества подданным Малыя России городовым и охотницким и полковым и Запорожским Куренным Атаманом и Ясаулом и рядовым козаком и всему поспольству Наше Царского Величества милостивое слово. Известно Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, учинилось, что ваше поспольство, по верных своих Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, и радетельных службах, которыя по Нашему Царского Величества изволению, а по своему усердному радению, имели над неприятели Нашими над Свейскими войски с полководцы своими под Печерами и под Ригою немалое время, и получа Наш, Царского Величества, Указ о возвращении своем в домы, призрев тое свою службу и радение, а Нашу Государскую к себе милость, от регимантарев своих отлучились и отечество свое оставили и в домы свои не пошли, и пристали к другой стороне неведомо для чего, и Нам, Великому Государю, слышать о том прискорбно; однакож Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, вас Атаманов и козаков и все поспольство милостию Нашею Государскою и сею Грамотою увещаваем, дабы вы, пропомня Бога, и крестное свое целованье, и службы предков своих, и свои верные труды и отечество свое, возвратились по прежнему в домы свои безо всякаго сумнения; а Наша Великого Государя, Нашего Царского Величества, милость к вам никогда отъемлема не будет; а буде в Нашей Государской милости и за службу свои и за военные труды восприимите Наше Царского Величества щедрое жалованье; того ради сею Нашею, Царского Величества, грамотою вас призываем, и Нашею Государскою милостию обнадеживаем и обещаем. Буде же кто сию Нашу Государскую милость призрит и по прежнему в дом свой не возвратитца, и те лишены будут Нашие Государские к себе милости, а восприимут смертную казнь, безо всякие пощады, а отечество и наследие их в вечном проклятии да пребудет. Писана Государствования Нашего во Дворе, в царствующем велицем граде Москве, лета 1702, Генваря в 9 день.
XXVIII.

Грамота к Палею.

Божиею милостию от Пресветлейшего и Державнейшего Великого Государя, Царя и Великого Князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца и многих Государств и земель Восточных и Западных и Северных Отчича и Дедича и Наследника и Государя и Обладателя конному Охотницкому Полковнику, Семену Палею, Наше Царского Величества милостивое слово.
Известно Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, по письмам твоим, каковы писал ты к подданному нашему, войска Запорожского обеих сторон Днепра к Гетману и Кавалеру к Ивану Степановичу Мазепе, так же и по доношению Михайла Христофора Белозера, Кононика Виленскаго, Резидента великого Княжства Литовского, пребывающего при Нашем Царского Величества Дворе, и Посла нашего, пребывающего при Дворе Королевского Величества Польского, что совокупясь ты с конным же Охотницким Полковником Самусем Ивановым и с иными козаками, по Днестрию будучими, всчали на сторону брата Нашего, Великого Государя, Его Королевского Величества Польского некоторые противные дела и город Белую церковь приступами взяли, и шляхту и Жидов в том городе и по местечкам вырубили и до сего времени тот огонь еще не укротился, от чего не только Корунные Сенатории, но и все великое Княжество Литовское во всяком сомнении пребывает и о успокоении того Нас, Великого Государя, Нашего Царского Величества, все Княжество Литовское просят; а о том вам ведомо подлинно, что с нами, Великим Государем, с Нашим Царским Величеством, Брат Наш Великий Государь, Его Королевское Величество Польский, дружбу и любовь имеет, по прежним постановленным вечного мира и союза договорам, и Его Королевского Величества, Великого Княжства Литовского войска с Нашими Царского войсками, против общих наших неприятелей Шведов и против иных, которые с ными Шведами общее согласие имеют, прошедшего лета воинские промыслы имели и город Быхов в сторону Его Королевского Величества взяли, а тебе конному охотницкому Полковнику и конномуж охотницкому Полковнику Самусю Иванову, естлиб и досаждение какое со стороны Его Королевского Величества от кого было, и о том довелось было бить челом Его Королевскому Величеству, и теб все противности успокоены были добрым охранением и успокоением всенародным. И Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, имея к вам Нашу, Царского Величества, милость, повелели послать сию Нашу, Великого Государя Грамоту, дабы могли вы иметь общее согласие с Конным же Охотницким Полковником с Самусем Ивановым и от начатого своего противного на сторону Королевского Величества намерения престалиб, а иметь воинские промыслы всякими мерами над общими неприятели нашими Шведы, где того воинский случай употребляти будет, и о том к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, писать; а Наша, Царского Величества, милость за такие промыслы впредь и ныне никогда отъемлема от вас небудет. Писана Государствия Нашего во Дворе, в царствующем велицем граде Москве, лета от Рождества Христова 1703, Февраля 25 дня, государствования нашего 21 году.

XXIX.

Грамота к Польскому Королю Августа 11 от Гетмана Мазепы.
Naiasnicyszy Miłościwy Królu Pane moy miłościwy ! Zuz to powtórny list cum expressione poddans-kicy moicy subiectiey do Waszey krółewkicy Msei atlressuie, wątpiąc usli mógł pierwszy in hoc tur-bido rerum siatu suum adire Corinthum. A iakom wtantym effuso corde et publica caley Ukrainy voto, pokornie prosił Wszey kr. Mości, abys’ad saluandam et hereditatem suam victricem raszyl movere manum, tak y teraz geminatd prece foz samo powtarzam, y expectans expecto szezcbiiwe y pretkiego Wszcy kr. Ms’ci przybycia, żebyśmy mogli unitis armis et animis Nieprzyaciełskicy Moskewskiey imprezy in herba Sopire draconem, teraz naybardziey, kiedy Moskwa zaczęła Hramotami swemi prosty fomentowae naród, y civile, wyrabiać helium, y lubo go icszcze zadney nic-mamy apparencyi, iednak te iskerki suppositas cineri Loloso, zawczasu by trzeba gasić, zęby stand in publicum damnum, iakowe nie wy buchnęły incendia, dla cze° tancjuam patres in Lymbo oczekiwamy. Przyscia W. Kr. Mści iako Galvatora naszego, y supplikniac o to pokornie, Gahiic milfe jbasiis waleczna je° rękę Waszej etc.
z Romna Xbris 5 1708 a°.

Грамота к Палю.
Великаго Государя, Его Королевекаго Величества, конному Охотному Полковнику, Семену Палею Наше Царскаго Величества милостивое слово.
В наших, Великаго Государя, Нашего Царскаго Величества Грамотах писано к тебе, по прошению брата Нашего, Великаго Государя, Его Королевскаго Величества, дабы вы противое свое на сторону брата нашего, Королевскаго Величества Польскаго, намерение конечно отставили, и имели достойное послушание; и ныне еще просил нас, Великаго Государя, брат наш, Великий Государь, Его Королевское Величество, что вы по сие время своевольно город белую церков Его Королевскаго Величества за собою держите, а Его Королевскому Величеству не отдаете и ни в чем достойнаго послушания не чините, а говорите будто вы чините сие с воли Нас Великаго Государя, Нашего Царскаго Величества что нашей, Великих Государей, брацкой дружбе и любви не малая противность, а вечным мирным договором нарушение, понеже тот город Державы Его Королевскаго Величества и Нам, Великому Государю, не надлежит; и хотяб вадм, Охотницким Полковником, какая с стороны от Его Королевскаго Величества была налога, или какое досаждение, и вам было Довелось о том бить чолом Его Королевскому Величеству, и тоб было все успокоено добрым охранением. И Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, имея по договором вечнаго мира с Королевским Величеством Польским братство и истинную любовь, повелели, по Ево прошению, послать к тебе сию Нашу, Великаго Государя, Грамоту, дабы вы взятую вышеимянованную фортецию отдали по прежнему, в сторону Королевскаго Величества Польскаго, безо всякаго препятия, не отговариваяся вышеписанным непристоинством, чиня меж Нами, Великими Государи, бездельные ссоры и противления своего на сторону Королевскаго Величества, против прежняго, конечноб не имели, а имелиб воинские промыслы всякиши мерами над общими неприятели нашими Шведы, где воинской случай употребляти будет и Королевское Величество повелит; а естьли вы той взятой Фартецыи Королевскаго Величества в Державу не отдадите, а Королевское Величество о том, за такими вашими бездельными словами, еще чрез верные письма просить нас будет, то повелим Мы, Великий Государь, Наше, Царское Величество, в ту взятую Фартецыю наступить Нашим, Царскаго Величества, войскам Великороссийским и Малороссийским и оную отобрать, а отобрав отдать в Державу Королевскому Величеству. Писана государствия Нашего во Дворе, в царствующем великом граде Москве, лета от Рождества Христова 1704, Февраля 20 дня, государствования нашего 22 году.

XXXI.

Грамота к Кошевому Гордеенке.

Нашего Царского Величества подданному, Низового войска Запорожского Атаману Кошевому, Костянтину Гордеенку и всему поспольству.

Изветно Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, из листов ваших, каковы писаны от вас Нашего Царского Величества к Думному Дьяку и Межевому Комисару и Наместнику Каргополскому Емельяну Игнатьевичу Украинцову с посланниками его к вам с Грамотою Нашего Царского Величества и с письмами его: что вы и о том, по Указу Нашего Царского Величества, ему врученном Комисиальном деле имеете сумнение, аки бы то чинитися имеет к утеснению вашего Низового войска всяких промыслов звриных и рыбных, и, желаете, дабы он для того размежевания к Днепру не приближался, предлагая, будто старый у вас с Турским Государством рубеж, от Короля Польского учиненный, до самого моря, и от берега пока конь копытом достанет, объявляя, что ежели помянутый Наш Думный Дьяк, по Нашему Указу, тое границу на Днепре чинить будет, то имеете вы со всем войском приходить к нему; из чего явно, что вы той Нашей Государя Великого воле и высокопотребному тому, для мирного пребывания обоих Государств, подданным, намеренному делу, хочете чинить противность, в чем не по малу удивляемся, что вы, войско Низовое Запорожское, такие древние будто бывшие границы напоминаете, а то запомнили, что из давных времен загражден был вам путь на Днепр ко всяким добычам и приход на море, Турскими крепостьми Казыкерменом и протчими, которыя не в давных летах милостию Вышнего и Нашим, Царского Величества, щастием, верным старанием и храбными поступки войск наших Великороссийских и Малороссийских, у Турков взяты и по мирным договорам разорены суть и в пуст обретатися имеют; звериныеж и рыбные добычи и пчельники ваши на обе стороны имеют обоих Государств подданные вниз по Днепру и окрест иметь быть возбрано; и тако вам тем мирным постановлением не утеснение, но в ваших временех никогда виданная свобода и пространство приключено, а размежевание у Днепра сущих земель токмо от Порты для признаков желается, дабы на обе страны в тех местах никакого поселения и крепостей никому строить не позволено было. И не сумневаемся тако: что вы сие разсудя, яко верные наши подданные, сему нашему изволению, к вашей пользе доходящему, никакой противности чинити не дерзнете, но по верности своей к Нам, Великому Государю, воли нашей повиноватися будете, и то полезное дело совершить помянутому Нашему Думному Дьяку безо-всякого метежа допустите, чиня ему в том всякое вспоможение, дабы тем Нашего Царского Величества имени не нанесть безславия, за то не навесть вам на себя Нашего Царского Величества жестокого гнева и отмщения. Писана в Вильне, лета 1705, Июля в 27 день. Запечатана среднею печатью.


<<< Назад | Вперед >>>


[ HOME ]

История Малой России
Фон Фон © ОУНБ Кiровоград 1998-2005 Webmaster: webmaster@library.kr.ua