[HOME]
ОУНБ Кіровоград
DC.Metadata
Повернутись
[ HOME ]
Фон Народная школа. 


Фон

<<<Назад |Початок | Далi >>>

Все-ли крестьяне считают необходимым отдавать своих детей в существующую в их местности народную школу?

Как видно из приведенной таблицы, большинство крестьян считает необходимым отдавать своих детей в школу. Верным показателем прочно установившагося в сознании крестьян убеждения в пользе грамотности служит тот факт, что в существующих школах не достает места для желающих учиться, что так настойчиво подчеркивается в следующих ответах г.г. учителей: «Судя по наплыву при осеннем приеме детей в школу, думаю, что не ошибусь, если скажу, что 95% крестьянства стремится дать своим детям хоть первоначальное образование»; «все крестьяне считают необходимым отдавать своих детей в народную школу, почему ежегодно возрастает число учеников в школе, а также и число непринятых по недостатку мест в ней; стремления же всех далеко не может быть удовлетворено, из-за недостатка мест в школе» ; «при современном положении училищнаго дела школа далеко не может удовлетворить всех желающих определить своих детей в школу за неимением места»; «крестьяне очень огорчаются, когда за отсутствием свободнаго места в школе приходится кому нибудь из них отказать в прием ученика»; «с каждым годом крестьяне все больше и больше сознают, как необходима для каждаго человека грамота. Раньше мне приходилось просить крестьян, чтобы они посылали своих детей в школу, дабы наполнить ее; теперь же, напротив, при приеме детей в школу меня просят, а то и спорят: «почему так, что такого то мальчика приняли, а моего нет». Приходится объяснять, что если бы были места, то и ваш был бы принят. Словом не мало переволнуешься, пока урезонишь многих. Прежде я имел возможность и еврейских детей принимать. Теперь еще крестьяне не довольны, когда и разночинца одного или двух примешь»; «из посетивших школу за время ея существования с 1902—1909 гг. только два крестьянина, после нескольких посещений их детьми школы, оставили своих детей дома, находя грамоту лишней. Один из упомянутых крестьян имеет 4 мальчиков школьнаго возраста и 3-х совсем не отдавал в школу. Оба крестьянина неграмотны «три четверти желающих учиться в школах не принимаются за неимением помещения. Слезы детей и родителей их говорят красноречиво о нужде их в обучении».

По мнению одного автора, большое влияние на переполнение школ оказало то обстоятельство, что «управа изобрела средство, что перестали платить школьные расходы, как то: на сторожа, на отопление и т. д. и теперь наша школа оказывается невместительной».

Желая предоставить своим детям возможность научиться грамоте, крестьяне, за отсутствием в данной местности школы посылают их в школы отстоящия за несколько верст, иные нанимают даже частных учителей: «хотя в нашем селе и нет никакой школы, но все крестьяне считают необходимым отдавать своих детей в школу, это видно из того, что многие крестьяне определили своих детей в ближайшия села, расходуя на это последния сбережения»; «в местах, где школы отсутствуют, родители посылают своих детей верст за 5—6, а иногда даже содержат нелегально какого либо проходимца, который обучает их детей за стол квартиру и водку»; «не смотря на то, что в нашем селе имеются две земских и две церковно-приходских школы, все таки за недостатком свободных вакансий многие крестьяне вынуждены прибегать к пресловутым частным учителями и учительницам, большая часть которых, за малыми исключениями, получили только начальное образование; «многие крестьяне нанимают от себя учителей, помимо имеющихся школе»; «все крестьяне давно считают необходимым обучение своих детей грамоте не только в существующей в данной местности народной школе, но за неимением таковой и у частных лиц».

Один из авторов, категорически утверждая, что «в настоящее время каждый крестьянин проникнут сознанием полезности грамоты и необходимости ея для детей обоего пола», ссылается на следующий факт: «в 1907 году мною были открыты в церковной школе вечерния занятия для взрослых и всех вообще не имеющих возможности посещать школу днем; Сразу же желающих учиться набралось до 100 душ обоего пола в возрасте от 10 до 50 лет. И только теснота помещения помешала принять еще столько же. Детей обоего пола было всего 20%, пожилых 3%, а остальные в возрасте от 20 до 30 лет. Любопытен факт, что женский пол составлял почти половину посетителей. С уверенностью можно сказать, что такой наплыв желающих учиться обязан программе занятий, в которой обещалось дать сведения по всем отраслям сельскаго хозяйства. И только чисто случайный причины помешали в следующем году продолжать эти полезныя вечерния занятия со взрослыми, не смотря на их усиленныя просьбы».

Что касается мотивов в пользу грамотности, то в большинстве случаев они носят чисто практический характер: «безусловно все крестьяне считают необходимым отдавать своих детей в школу, так как жизнь с каждым днем становится сложнее и приходится сталкиваться с разными учреждениями, заключать разные договоры, условия и займы, а все это требует, чтобы каждый человек был грамотным, чтобы все сам мог прочитать, высчитать, подписаться и проч.; земельная же нужда и неурожай толкают население искать заработка на стороне и тут грамотный скорее найдет себе место, чем неграмотный, и наконец, поступая на военную службу грамотным, служба эта для такого лица оказывается легкой и он легко получает разныя повышения»; «добывать средства для поддержания пищи в настоящее время весьма трудно. Для этого нужен изворотливый развитой ум—хоть слегка просвещенный наукою. Поэтому каждому необходимо получить какое ни есть образование; «если желаешь где нибудь занять хотя мало мальски подходящее место, то чтобы достичь желанной цели, нужно быть грамотным, сведаться с кем нибудь по известным делам»; «грамотным легче на свете живется. Неграмотный тот-же слепец: подобно последнему—все делает ощупью, наугад»; «неграмотнаго крестьянина обманывают, обвешивают, обмеривают»; «без грамоты нельзя теперь обойтись»; «обучение все признают полезным как воздух для растения, воду и пищу для тела»; «неграмотный не может в точности заниматься по сельско-хозяйственной части и вообще не может поступить ни на какия частныя и казенныя должности».

Один автор категорически заявляет, что «грамотность им нужна, как пособие при исполнении воинской повинности. Это видно из того, что посещают школу, главным образом, кандидаты в солдаты». «Отношение детей школьнаго возраста к обучению, по словам того же автора, подтверждают вышесказанную мысль, да и непосредственное наблюдение».

Встречаются впрочем и такие ответы, в которых на грамотность смотрят как на средство общаго умственнаго развития и нравственнаго усовершенствования человека: «без исключения все крестьяне желают отдавать своих детей в народную школу потому, что «учение свет, а не учение тьма»; «грамотному человеку лучше жить в свете и он скорее может узнать, что делается на свет»; «то разве б только ленивец какой не пожелал отдать своего дитя в школу для получения общаго образования»; «неграмотный человек все равно, что слепой, говорят крестьяне, он ничего не видит и мало знает, а потому надо учиться грамот», «грамотный человек оказывает хорошее влияние на нравственность, семейную жизнь и вообще на будущая общественныя условия жизни и деятельности своих питомцев».

Только в одном ответе приводится тот мотив, что крестьяне, отдавая детей в школу, желают «избавиться от докучливых ребятишек и хотя на некоторое время уменьшить население тесных хат. В таких случаях приводят детей 5—6 лет.—Це ничого, що він малий, хай сидить, хата мала, а вони бьються, тай чоботи ціліши будуть». «Впрочем, пишет тот же автор, попадаются еще и такия семьи, в которых данный вопрос предлагается вполне на разрешение детей: я ему казав, а він ніяк не хоче».

Но как ни сильно развито среди крестьянскаго населения стремление к грамотности, тем не менее еще встречаются отдельныя личности, которыя не видят пользы в широком развитии грамотности. Отрицательно относятся к грамотности больше всего «старики», «закоренелые невежды», живущее «по суеверию» и «старому обычаю». Они смотрят «на обучение грамоте, как на совершенно лишнее в жизни; примером они всегда ставят своих дедов и прадедов, которые и грамоты не знали и, по их понятиям, жили лучше своих грамотных внуков и правнуков»; „э! нащо нам школа, жили без школи, та їли хлиб, так нихай и діти»; «хиба грамота хлібом годуе»; «мій дід и батько не були грамотни, та хлиб іли, будуть и діти моі істи,—нетреба школи!» «Такие господа обыкновенно не посылают своих детей в школу и на общественных сходах часто служат тормозом, когда решается вопрос о школе». «Слава Богу, читаем в одном отвте, что крестьян с такими понятиями теперь уже немного».

В некоторых отрицательных ответах крестьян слышится жалоба на то, что местная «школа не удовлетворяет самым скромным требованиям просветительнаго учреждения», так как «вона дае дітям тільки грамоту, а як бы вона давала ім яке небудь діло (мастерство), щоб могли вони зароблять копійку». «В школе учатся и ничего не знають»; «учать там про якогось котика та козлика, або про березу. Як би божественному учили, тоді-би посилав». Замечается также, что «дети по выходе из школы не хотят физически работать и не любят заниматься хозяйством».

Наконец в двух отрицательных ответах выражается опасение, что авторитет неграмотных родителей упадет в глазах детей, если они станут грамотными. «Иной считает, что как сам ничего в жизни хорошаго не знает то, чтобы и дети лучше не знали; не нравится ему, если дети станут что говорить с хороших книг, а он остается в недоверии ко всему». «Бо як буде дуже грамотний, то не слухатиме батька».

На основании высказанных мнений по данному вопросу можно сделать заключение, что среди большинства крестьянскаго населения вполне упрочилось сознание в пользе широкаго развития просвещения. Стремятся-ли крестьяне к свету знания по практическим соображениям или желают обучать своих детей в целях общаго развития—все равно необходимо пойти навстречу этой назревшей потребности к грамотности и насколько возможно скорее практически осуществлять вопрос о введении всеобщаго обучения.

Признают ли крестьяне одинаково полезным обучение в школе как для мальчиков, так и для девочек?

На этот вопрос 609 ответов утвердительных и 147 отрицательных; большинство крестьян, таким образом, считает необходимым обучение грамоте для детей обоего пола.

Мотивируя необходимость обучения девочек, один из крестьян пишет: «у мальчиков есть душа и у девочек тоже душа, души одинаковы, значит и учить тоже нужно одинаково как мальчиков, так и девочек»; «что мальчик что девочка, пишет другой, одинаково дети и учить надо одинаково».

Но более всего авторы ответов, доказывая пользу грамотности для девочек, останавливаются на сложных обязанностях будущей матери, как первой и главной воспитательницы своих детей: «на воспитание и образование девочек надо обратить внимание, от них много зависит, это будущия матери, на которых лежит обязанность первых шагов воспитания своих детей. Посмотрите в отдельности на семью, какова мать, такова и семья. Если мать хороша, то и семья хороша. Если мать плоха, то весь дом разсыпается, каков бы ни был хозяин. Таким образом хорошее воспитание крестьянской девочки следует признать делом важным». «Для девочек грамота очень полезна, с грамотной девочки может выйти хорошая мать, которая впоследствии будет обучать своих малюток первоначальному обучению грамоте, так как отцы не всегда могут сидеть в доме, исполняя свои полевыя и домашния работы». «Грамотная мать всегда ближе к своим детям, наставит к хорошему делу, но неграмотная и сама собою не может». «Грамотная жена большая помощь мужу. Если по недостатку нельзя послать в школу дитя, то грамотная жена научит дома». Вообще многими замечается «хорошее влияние грамотной матери на детей».

Помимо обучения детей грамот, в некоторых ответах выражается уверенность, что только грамотная мать может воспитать в своих детях религиозныя чувства: «обучение грамоте в крестьянском быту признается полезным и для девочек, как для будущих матерей, вселяющих религиозно-нравственный дух в своих поколениях, как ближе стоящих в семействе к своим питомцам»; «грамотныя девочки, когда вступят в супружество и будут иметь детей, то приучат их молиться Богу и ходить в церковь, а неграмотные крестьяне стараются последовать их примеру»; «грамотныя девочки делаются матерями семьи и дают хороший христианский повод своему семейству»; «девочке грамота нужнее, она всегда около детей—научит их Богу молиться»; «хорошо быть ученой матерью, воспитывать своих детей в страхе Божием». В одном ответе настойчиво утверждается, что крестьяне «обучению девочек отдают предпочтение, как будущим матерям, могущим приучить своих детей к религиозности и нравственности».

Грамотность матери оказывает большое влияние на благоприятное разрешение вопроса в семье о поступлении детей в школу: «грамотная девочка по совершенолетии, т. е. по выходу замуж, уважает мужа и совместно стараются отдавать своих детей в школу»; «заметно, что дети семейств, где есть грамотныя матери, охотнее посещают школу».

Грамотныя девушки ведут себя «более скромно, чем неграмотныя», «грубый нрав их смягчается» и поэтому естественно, что они будучи матерями, оказывают хорошее влияние на уклад семейной жизни; «по деревенской крестьянской жизни большое влияние на семью приобретают грамотныя матери»; «безграмотность женщины дурно отражается на воспитание семьи. Влияние грамотной матери на семейство крестьянами ценится»; «грамотныя жены сумеют лучше повести свое домашнее хозяйство и лучше занять своих мужей и разговором, и чтением, и советом, а потому пьянство сократится и благосостояние увеличится».

Поэтому, читаем в одном ответе, «нередко приходится слышать, как мать с гордостью объявляет: «да она (дочь) у нас грамотная, может всякия книжки читать».

Кроме того, в немногих ответах приводятся и мотивы чисто практическаго свойства в пользу обучения девочек в школе: «случается, что муж, глава семьи, умирает, его место занимает жена-вдова. Чтоб также умело «хозяйничать», как ея прежний муж, она должна стоять в умственном отношении на одинаковой ступени развития с мужем, что возможно тогда, когда девочка будет учиться наравне с мальчиком»; «грамотность девочки основывается на том, что она будет развитее неграмотной и не поддастся со стороны торговцев обману»; «в городе, когда поедет девушка на службу, то всюду грамота надобна; неграмотных никуда не принимают». Вообще, «мнение крестьян по этому вопросу дает основание думать, что они в достаточной степени поняли полезность обучения девочек».

Отрицательные взгляды крестьян на женское образование можно разделить на две категории. По мнению одних, для девочек хотя нужно обучение, но в меньшем объеме, чем для мальчиков: «Мальчики—будущия главы семейств, руководители в хозяйстве: им надо быть разбитными, находчивыми, а девочка—что? Какой толк от нея и от ея грамоты. Никакого знания ей не нужно: лишь бы научилась Богу молиться, а остальное лишнее. В добавок выйдет замуж—все равно все перезабудет, значит, девочек нет надобности обучать до конца, а достаточно им пройти курс 1-го отд., где изучаются молитвы»; «большинство крестьян признают больше необходимым обучать мальчиков, нежели девочек. Для девочек считают вполне достаточным знать молитвы, да хотя немного уметь читать и писать, почему все они, из второго отделения уходят, не желая дальше продолжать учение»; «девочке достаточно научиться молиться Богу, читать и писать, а потому поступающия в школу девочки большей частью выходят из второго отделения и даже из перваго»; «девочек почему то далее 2-го отделения в школе не встречается: их удерживают матери на домашния работы и в исключительных случаях только можно видеть девочку окончившей школу; виною служит неразумение матерей'»; «девочки часто остаются дома нянчить детей, помогать в хозяйстве, заменяя иногда даже мальчиков. Некоторые находят лишним для девочек грамоту школы довести до конца и большинство из девочек оставляют школу в первом или во втором году, чтобы дома обратить все внимание на женскую работу в хозяйстве»; «крестьяне отдают в школу девочек, но ограничивают обучение 1—2-мя или же 3-мя годами, так что девочки почти никогда не оканчивают курс учения в школе»; «для мальчиков крестьяне признают обучение грамоте более необходимым, чем для девочек, что видно из того, что мальчиков поступает больший процент, чем девочек, которыя к тому же почти никогда не доходят до 3-го отделения, а ограничиваются обыкновенно 1 2 годами обучения в школе»; «крестьяне признают для мальчиков обучение необходимым, для девочек же только полезным. Это обусловливается домашними нуждами и требованиями, а именно: мальчик больше соприкасается с посторонними элементами, требующими от него грамотности, чем девочка».

Другие принципиально высказываются против обучения девочек: «Напрасно тешат себя некоторыя феминистки, читаем в одном ответе, примерами из положения крестьянской женщины. Не говоря уже о зрелом возрасте, на женщину с детства установлен особый взгляд. Редкая женщина из крестьянской среды (крестьянской ли только), являясь на свет, не встречается таким любезным приветствием—«дивчина! колиб хлопець». Таким образом и в деле обучения грамоте крестьянская женщина не равноправна. Мальчикам грамота нужна, а «дивчіні —вона ні в діло»; «обучение признают необходимым в особенности для мальчиков, в виду того, что существует взгляд на женщину вообще у крестьян, как на элемент играющий слишком ничтожную роль в их общественной жизни»; «для мальчиков обучение в школе крестьяне находят более необходимым, как для играющих большую роль в общественной жизни»; «некоторые считают лишним знать грамоту девочкам, так как грамотный муж не нуждается в помощи грамотной жены, а хозяйничать она и без грамоты будет за грамотной головой мужа»; «отдавать девочек в в школу мешает установившийся взгляд на нее: «девочке грамота не так нужна, она не кормилец семьи, да и не ей мешаться в мужские дела, где чаще встречается необходимость стать грамотным, потому девочки хоть и посещают школу, но реже ее оканчивают»; «большинство крестьян совсем не посылают девочек в школу, считая грамоту для них лишней, а некоторые даже смотрят отрицательно: «нехай лучше учиця робить, а то запаніе и буде розумнища за чоловика». Некоторые посылают девочек в школу только потому, что желают видеть их поющими в церковном хоре. Меньшинство сознательных обучение находят одинаково полезным, как для мальчиков, так и для девочек»; «говорят, что грамота для женщины вовсе не нужна, так как бабское дело знать хорошо прясть да печь хлеб, где грамота не нужна»; «для мальчиков крестьяне признают грамоту необходимой, а о девочках прямо говорят: «грамота им не нужна, —борща варить можно и не грамотньм, така іх доля». Есть еще такие, но мало, что говорят; «на что она ей? разве нужна грамота около печки»; «мальчиков надо учить, на службе лучше грамотному, а девочкам грамота не нужна: посчитают и без обучения, сколько напрядут»; «бабам-де грамота не нужна—таков взгляд некоторых крестьян».

Благодаря такому взгляду, девочка в школе—довольно редкое явление, что подтверждается следующими статистическими данными: «за 15 лет, читаем в одном ответе, школа имеет только одну окончившую, для которой сложились исключительно благоприятныя обстоятельства. Остальныя заканчивают свое образование на первом, втором и редко на третьем году.—«Хай шые» говорят обыкновенно родители, удерживая девочку дома; «в большинстве случаев (80 — 90%) крестьяне стремятся к обучению мальчиков, для которых грамота, по их мнению, более необходима мужчине, как будущему общественному деятелю и воину»; «обучение девочек признают полезным, но не важным делом. Это видно из того, что в местной школе при 120 мальчиках учится не более 8 — 10 девочек»; «в 1908 — 9 учебном году во вверенной мне школе состояло 98 учащихся; из них —83 мальчика, а девочек только 15. Не лучше было и в прежние годы, а между тем количество девочек школьнаго возраста не уступает количеству мальчиков». Только в одном ответе цифровыя данныя приводят к противоположным выводам: «за время существования школы обучалось мальчиков 262 и девочек 105. Сравнивая число мальчиков с числом девочек и принимая во внимание положение девочек в крестьянской семье (помощь матери), можно предполагать, что крестьяне одинаково признают обучение и мальчиков и девочек».

Некоторые авторы пытаются выяснить причины отрицательнаго отношения крестьян к обучении девочек. Прежде всего оказывается, что противниками женскаго образования являются неграмотные крестьяне. «Обучение-же девочек признают необходимым только те крестьяне, которые сами грамотны и проникнуты в пользе обучения, так как грамотность девочки в будущей жизни даст возможность правильно воспитать своих детей и стать образцовой хозяйкой»; «те крестьяне признают полезным наравне обучение грамот мальчика с девочкой, которые сами получили образование от своих родителей»; «более молодое поколение признает полезным учить и девочек, но далеко не все».

По мнению других авторов, причина отрицательнаго взгляда на образование женщины кроется часто в семейном укладе крестьянскаго быта. «В настоящее время каждый крестьянин проникнуть сознанием полезности грамоты и необходимости ея для своих детей обоего пола. И если отдают в школу преимущественно мальчиков, то это не только из сознания, что девочкам грамота меньше нужна, чем мальчикам, а из чисто экономических и практических условий своего быта. Мальчик — будущий старший член семьи в последствии будет вести хозяйство. Кроме того, в зимнее время мальчики свободнее от домашних работ, чем девочки, помогающия матерям около печи, в стирке белья, в прядении холстов и проч. Но если мать мало мальски может обойтись без дочери дома, то она охотно отдает ее в школу»; «девочек зимой подучивают родители рукоделию — вышивать, шить и даже ткать, а потому их менее отдают в школы»; «девочек меньше обучается потому, что для них и зимой есть работа как то: шитье, вышиванье, пряденье и т. д.»; «девочки больше мальчиков заняты домашними работами и таким образом служат главной помощницей матери».

Наконец, некоторые крестьяне не отдают девочек потому в школу, что в ней не обучают практическим познаниям. «Обучение девочек в школе признают полезным только те крестьяне, которые думают из их учения извлечь пользу, например, отдать их в обучение какому нибудь мастерству, или крестьяне грамотные, остальные же считают обучение девочек грамот роскошью»; «на обучение девочек крестьяне смотрят иначе, чем на образование мальчиков, они отдают девочек с охотой только в те школы, где преподается рукоделие, как в некоторых церковно-приходских школах; а где нет рукоделия, то крестьяне все же оказывают предпочтение, отдавая девочку в школу цер.-прих. потому, что там преподается пение»; «признают одинаково полезным как для тех, так и других, но преимущественно мальчиков отдают в школы,—но если бы в школах преподавалось рукоделие для девочек, то можно без преувеличения сказать, что девочки в школах преобладали бы».

Авторы некоторых ответов высказывают отрицательный взгляд на совместное обучение мальчиков и девочек. «Полезное учение крестьяне признают одинаково для мальчиков и девочек, но считают удобнее было-бы для девочек отдельное помещение вместо смешанной школы»; «желательно бы иметь для девочек отдельную школу, в которой в число обязательных предметов входило бы рукоделие»; «признают полезным обучение, как мальчиков, так и девочек, но многим беднота препятствует, а самое главное обучение должно производиться в отдельном училище для обоего пола»; «признают, но лучше было бы если бы класс девочек помещался отдельно от мужскаго, так как благодаря недосмотру учительниц девочки всегда мальчиками обижаются».

Таким образом преобладающее количество положительных ответов и мотивировка их говорят о том, что существовавший у нас на Руси низкий взгляд на женщину вообще и крестьянскую в особенности отходит в область преданий. Вместо угнетеннаго положения в семье женщина получает высокия права близкаго друга своего мужа и на нее возлагается ответственная задача воспитания детей—будущих деятелей общества и государства. Очевидно, яркие лучи света и знания все более и более освещают народную темноту и вселяют надежду на лучшее будущее для нашего русского народа.

Не существует-ли каких либо местных условий, которыя препятствуют крестьянам отдавать своих детей в школу и во время начинать учебныя занятия в школе?

Предложенным вопросом имелось в виду выяснить наличность местных условий, неблагоприятно отражающихся как на поступлении в школу крестьянских детей школьнаго возраста, так и на своевременном открытии регулярных учебных занятий. Судя по количеству ответов —416 утвердительных и 106 отрицательных, можно вывести заключение, что большинство признает существование местных условий; на самом же деле в ответах указываются только общия условия, одинаковыя для всей России, источником которых отчасти служит домашний быт наших крестьян и взгляд их на грамотность, отчасти современная организация начальнаго народнаго образования.

Одною из главных причин, препятствующих нашим крестьянам обучать своих детей грамотности, является, по мнению авторов ответов, бедность и нищета: «местных условий, не позволяющих крестьянам отдавать своих детей в школу и во время начинать учебныя занятия в школе, собственно нет, а есть, так сказать, повсеместныя деревенския условия: неимение теплой одежды и обуви; все это чаще наблюдается в бедных семьях»; «местных причин нет, но существует одна и главная причина—нужда: крестьянин очень неохотно разстается с лишним работником в семье»: «на первом месте стоит бедность: 9-летний мальчик уже служит на наймах, значит о школе ему думать нечего, даже если бы он поступил в нее—все равно зимою прекратит хождение в школу: не во что обуться, не во что одеться»; «существенным препятствием для крестьян к отдаче своих детей в школу, а затем к исправному посещению школы поступившими детьми, служит повсеместная бедность, не дающая возможности запастись для всех членов семьи обувью и теплой одеждой. Часто на вопрос: «почему не отдали дитя в школу», получался один и тот же ответ: «нет сапог, нет тулупа».

С недостатком в материальном обезпечении тесно связано другое неблагоприятное условие —необходимость иметь в школьниках, несмотря на их малый возраст, работников дома и в пол: «бедность заставляет крестьян пользоваться трудами своих малолетних детей; их или совсем не посылают в школу или же посылают очень поздно и потом часто отрывают для своих надобностей»; «сынишка или девочка подросток служат отцу помощниками во время полевых работ, начиная с ранней весны и до поздней осени, последнее обстоятельство особенно мешает начинать во время учебныя занятия в школе»; «до 15 ноября дети заняты полевыми или домашними сельскохозяйственными работами, а также с 15 марта опять поступают на таковыя»; «школьный сезон в деревне обыкновенно начинается с 1-го октября. Многие ученики поступают в школу с тем расчетом, чтоб попасть в школьный список и ходят в неделю 2—3 раза, остальное время проводят или же на полевых работах, или же пасут свой скот»; «настоящее хождение начинают дети, когда уже настанет зима. Но и тогда некоторые делают перерывы потому, что беднейшие из них едут на поле, сгребают бурьян на топливо и корм для скота»; «своевременному началу и окончанию занятий препятствуют главным образом полевыя работы. Учебнаго времени бывает не больше 4? месяцев»; «фактически учебный год в нашей школе считается со 2-го октября, хотя запись желающих поступить начинается несколько раньше. Причину поздних занятий в школе можно видеть в незаконченных полевых и домашних работах крестьян, у которых, как известно, дети от 8-ми лет принимают деятельное участие в работах»; «вследствие того, что занятия в школе начинаются раньше окончания полевых работ, не каждый крестьянин может отдать своего мальчика в школу, так как мальчик должен помогать отцу»; «есть беда та, что не все одинаково живут, богатыя дети ходят в школу от начала до конца и не помогают своим родителям в степи, у родителей есть за что нанять погоныча; «бідных діты начинают учиться, як сніг упаде, а кончают як весна блесне, та ще й школа тісна, нема міста». Бедные крестьяне, у которых нет средств к существованию, прежде нанимают своих детей в служение к богатым, дабы те заработали себе денег на пропитание, а потом, если возможно, определяют в школу; у этих крестьян и учебный год заканчивается с открытием весны—когда можно работать в поле».

Полевыя работы особенно неблагоприятно отражаются на количестве поступающих в школу и начале занятий в урожайные годы, когда «крестьяне стараются не пускать своих детей в школу ради полевых работ, и школа чуть не пустует».

Помимо этих фактов, с которыми школе приходится серьезно считаться, существуют факты иного рода, более, пожалуй, печальные, чем приведенные. Оказывается, что некоторые крестьяне не отпускают своих детей в школу не потому, что без помощи их совершенно нельзя обойтись дома, а единственно потому, что грамотность не признается настолько полезной, чтобы обучению в школе предпочитать незначительныя домашния работы: «существуют общия для крестьянскаго населения неблагоприятныя причины отдавать детей в школу — это малосознательное отношение к щколе и вообще к делу обучения со стороны крестьян»; «невнимательное и несерьезное отношение к учению препятствует учить детей, и иногда по ничтожным причинам дети приходят в школу поздно и неаккуратно посещают ее»; «часто замечается небрежное отношение крестьян к обучению своих детей, так как они посылают их в школу только тогда, когда наступят зимние морозы: «щоб дома не балувались»; «более развитые крестьяне спешат как можно скорее окончить полевыя работы и отдавать своих детей в народную школу, в которой можно не захватить и места для учения; неразвитые крестьяне всегда опаздывают отдавать своих детей в народную школу, и остаются неграмотными их дети».

Третьим неблагоприятным условием для широкаго развития грамотности среди крестьянскаго населения служит, по заявлению большинства авторов ответов,—давно назревший вопрос о недостатках в современной организации начальнаго народнаго образования, благодаря которым больше 80% населения остается за порогом школы. Данныя, которыми в ответах констатируется несоответствие числа существующих школ количеству детей школьнаго возраста, заимствуются не из статистических ведомостей, а из наблюдений на местах и заслуживают полнаго внимания: «Есть местности, где детям приходится ходить в школу с окраины села версты по две — три, естественно, таким по неволе приходится быть вне школы грамоты, принимая во внимание зимния стужи и ветхость их одежды, но эта беда еще не так велика, гораздо важнее причина —недостаток мест в школе, вследствие чего многие переростают и вступают в жизнь слепцами, не зная грамоты»: «в настоящее время земских школ очень мало, а народонаселение с каждым годом быстро увеличивается и за неимением мест в школе приходится многим детям оставаться даже и без начальнаго образования»; «условий препятствующих нет, а только есть то, что многие мальчики чрез неимение помещения в школах остаются безграмотными»; «препятствие заключается только за неимением помещения для учащихся. Для поступления в школу нужно действовать чуть не по жребиям. Записанные поступают во время указываемое училищным начальством».

На ряду с такими печальными сообщениями встречается один ответ, в котором выражается светлая надежда на широкое распространение грамотности в недалеком будущем среди населения Александрийскаго уезда: „до сих пор препятствием отдавать детей являлось неимение квартир для школьных зданий, но на будущее время, по распоряжению уважаемой земской управы о постройке школьных зданий, такия препятствия прекратятся».

Отрицательные ответы на предложенный вопрос в большинстве случаев отрывочны и только в трех из них приводятся следующие мотивы: «Что может препятствовать? ничего не может препятствовать к наукам, разве только слабость здоровья, а в домашних необходимостях можно обойтись без детей в семье»; «которые крестьяне желают, чтобы дети учились, то тем крестьянам условий таких нет, которыя могут препятствовать посылать детей в школу, а также и начинать, учение»; «в нашем селе не встретится препятствий отдавать в школу, так как слишком велико желание родителей дать своим детям обучение грамоте и воспитание»; «время начала занятий зависит от самих родителей учеников».

<<<Назад |Початок | Далi >>>


[ HOME ]

Народная школа
Фон Фон © ОУНБ Кiровоград 2010 Webmaster: webmaster@library.kr.ua